Видеосъемки этой знаменательной встречи хранятся в архивах всех телекомпаний… Жаль, редко демонстрируются в эфире…
Шли годы. Два… Или, может быть, пять… А, может быть, и все десять… Город Бабушкин разрастался. Тогда Свибловские дачи снесли, а на их месте выстроили знаменитые высотки. Причем, заботясь о сохранности «зеленых лёгких столицы», при строительстве небоскребов старались сохранить все яблони и вишни, рябины и ясени, сосны и лиственницы, что были посажены больше полувека назад дачниками. На время строительства их укрыли дощатыми коробами, а потом обустроили между уносящимися в небо стенами домов «зеленые островки». Таким образом сверхсовременные постройки были органично соединены с зеленью прошлого.
Друг мой, писатель Андрей Летаев, получил садовый участок уже за Дмитровым. Но с полюбившимся районом расставаться не пожелал. Он сдал государству свою комнату в коммуналке на Большой Калужской и получил взамен роскошные апартаменты в одной из вновь построенных «Свибловских высоток». Он гордился рассветами, наблюдать которые можно было из его окна. Их красотой мы неоднократно любовались, когда в летнюю пору засиживались у него на кухне, как тогда шутили, за рюмкой чаю. Солнце едва успевало сесть за горизонт, как вновь выглядывало из-за него, окрашивая стену, противоположную окну в ярко-розовые тона. Друг мой в такие минуты неизменно цитировал Пушкина: «Одна заря сменить другую спешит, дав ночи полчаса…» А третий наш приятель художник Евгений Горемыкин никак не мог запомнить слов классика в точности и пытался повторить заплетающимся языком: «Одна заря, сменив другую, спешит… Нет… Одна заря сменить спешит, дав ночью… Тьфу ты…» Андрей повторял снова – четко и без запинки. Евгений снова путался. И все трое мы громко смеялись, не боясь побеспокоить соседей – ведь стены в этих домах были со специальной звукоизоляцией. А солнечный луч в это время словно зажигает потолок кухни, добирается да самого дальнего угла, а потом сползает по стене вниз. И всё помещение превращается в аквариум с розовой водой, а мы – в диковинных рыб, не желающих молчать.
После того как от бедолаги Летаева ушла его вторая жена, подобные посиделки вошли в моду. Бывал на них и главный режиссер Дубнинского театра драмы и комедии Андрей Зотов, и главный администратор престижного музыкального клуба «textROCK» Алексей Лукьянов, и сказочник Николай Калиниченко, и даже тихий тушинский гений, поэт Евгений Лесин, тот самый, в честь которого недавно был переименован город Тушин. Здесь звучали стихи и гитарные переборы, а стены украшали ученические этюды тех, чьи имена в качестве художников постановщиков до сих пор мелькают в титрах популярных кинокартин. Я был частым гостем этого домашнего клуба.
Однажды я решил сделать сюрприз своему другу и приехал к нему в гости без предварительного звонка. Так поступать в Большой Москве уже давно было не принято и даже считалось неприличным. Ведь мобильные телефоны всего за пять лет вошли в быт всех людей. Тем экстравагантней был мой поступок. Я надеялся удивить моего друга, но сюрприз не удался – домоседа Летаева не оказалось на месте. Мне пришлось позвонить ему…
– Здравствуй, дядя Гиляй! Подожди полчасика под яблоней, – сказал он мне. – Тырин-младший подарил мне свою новую картину «Рассвет на Венере», а повесить не на что…
– Сережа?
– Да, сам художник-перелетник Сергей Тырин, пролетом с одной планеты на другую… Подарил – повесить не на что!.. Пришлось идти на Лосинку, покупать крепеж, возле станции Монорельса единственный в округе хозяйственный магазин!
– Так был же на Снежной, – недоумевал я.
– На его месте теперь мини-пекарня а ля Франс… Пекут круасаны.
Я сел на кованую – стилизованную под старинную садовую – скамейку и стал наблюдать за игрой мальчишек. Дети играли в марсианскую экспедицию. Они выслеживали в кустах сирени воображаемых инопланетных чудовищ и стреляли в них из пластмассовых игрушечных бластеров…
Самый старший из мальчишек забрался в развилку яблони и осматривал окрестности сверху.
– Вижу ракоскорпиона! – кричал он своим товарищам. – Крупный! Будьте осторожны! Вон там!
Мальчик показывал пальцем, и его друзья стрелой бросались в кусты, стрекоча бластерами.
– Есть! – рапортовал самый шустрый. – Ракоскорпион уничтожен!
– Вижу пиявку! – командовал парень с дерева.
Уже изрядно запыхавшиеся мальчишки вновь бросались в кусты сирени. Вожак явно их загонял, но они продолжали игру.
– Есть! Пиявка уничтожена!
– Вижу стратозябля!
– Да сам ты стратозябль! – в шутку ругнул вожака тот самый шустрый парнишка, вытирая пот со лба, и все ребята громко рассмеялись.
– Стратозябль! – хором закричали все, указывая пальцем на вожака.
– Ну, ла-а адно вам… – примирительно протянул тот и спрыгнул с дерева. – Устал солдат воевать, пошел солдат какать.
И я вспомнил, что однажды уже слышал это странное слово! Причем в этих самых местах! Вот ведь какое совпадение. Что же оно обозначает? Но теперь уже я имел дополнительную информацию: исходя из правил мальчишеской игры, это должен быть какой-то инопланетный зверь, скорее всего марсианский. Теперь я знал, где искать.
Более того. Когда я лет десять назад впервые заинтересовался этим вопросом, стратегические технологии еще не вошли в каждодневный быт. А когда я услышал это загадочное слово во второй раз, Интернет уже вошел не только в каждый дом, но и в каждый бытовой прибор. Я лишний раз подивился тому, с какой скоростью меняется мир вокруг нас, и достал из кармана коммуникатор.
Несколько движений пальцами по маленькому экрану, и я получил краткую, но исчерпывающую информацию, которую до поры до времени утаю от читателя, дабы сохранить интригу… Тем более что как раз в тот момент, когда я читал о повадках странного животного, подошел и Андрей Летаев. Я не удержался от того, чтобы не похвастаться перед другом:
– Я узнал, кто такой стратозябль! Смотри!
Андрей кинул короткий взгляд на экран и улыбнулся.
– А я и забыл, что ты этим интересовался.
– Да я и сам, если честно, забыл, – сознался я. – Да вот снова услышал…
– Дело в том, что я хорошо знаю Страто, мы знакомы уже пару лет. Он живет в соседней высотке.
– Не может быть!
– Да, он же местный, лосиноостровский… Здесь учился в школе. Кстати, в одном классе с Михаилом Бабушкиным. А сейчас живет во о он в той высотке.
– Невероятно, – только и смог вымолвить я.
– А давай я его наберу… Постой… Алло… Да…
И через пять минут мы сидели на кухне легендарного марсианского первопроходца Жореса Андреева.
– Родился-то я в Тушине, – рассказывал нам хозяин. – Мы с поэтом Лесиным в один детский сад ходили. Оба жили на бульваре Стратонавтов. Я еще в детстве увлекся их судьбой. Хотя, когда рухнул стратостат «Осоавиахим 1», я был совсем маленьким. Они стартовали из Кунцева, а помятую гондолу нашли под Саранском. Все погибли – Федосеенко, Васенко, Усыскин. До сих пор помню! А тогда я был уверен, что они стартовали с нашего, Тушинского аэродрома. Мне их так жалко было… Я всё про них собирал – статьи, заметки… Вот меня и прозвали Страто. Но после 14 го года, после открытий Русской Группой Изучения Реактивного Движения стратосфера стала пройденным этапом – люди в космос нацелились! И я заболел космосом… А когда мы переехали в Лосиноостровск, я попал в один класс с Мишкой Бабушкиным, мы подружились. Он меня заразил собиранием марок и рисованием, а я его – космосом. Так мы вместе с ним и собирали марки по теме «Космос» и рисовали космические корабли… Ну а дальше вы всё знаете, дальше все всё знают. Он закончил летное училище, я – медицинский. И полете-е ели… Такая романтическая история.
– А как вы открыли стратозябля? – спросил я. И тут же заметил, что вопрос мой вызвал у собеседника некоторое раздражение, его даже слегка передернуло.
– Ну, во первых, я много кого открыл. Кроме меня, открывать марсианских зверей было некому. Я ведь единственный был с биологическим образованием. Во вторых, никакого стратозябля я не открывал, а открыл горыныча – это верно и правильно, так в ученых книгах значится. А во вторых, его и открывать не нужно было… Нас буквально тиранили страшные звери – зубастые, косолапые, с такими высокими воротниками и небольшими крылышками. Как в том анекдоте: летает, но низэнько-низэнько… Размером с крупного волка, а по виду – то ли большая крыса, то ли маленький дракон. Что ни ночь – приходят под окна станции и ревут, и ревут… Страшно! А то еще нажрутся плодов Огненного Дерева и плюются огнем. Прямо как Змей Горыныч в кинокартине Александра Роу… Мы их так и назвали – горынычи. Такие необычные звери, у них в желудке при переваривании растительной пищи вырабатывается самовоспламеняющийся газ. Даже искры не надо – сам вспыхивает при отрыжке. А глотки-то у них луженые – будь здоров!