Генерал ощутил, что земля горит под ногами. Стоит солгать один раз и быть пойманным, как можно снимать китель и искать телефон службы занятости.
— Операция была сложная, много нюансов. — Попробовал увильнуть от неприятного разговора профессионал.
— А вы коротко, самую суть. — Я ведь сам служил, что не доскажете, пойму. — Настоял собеседник.
Павел Андреевич, обреченно ссутулился, и, разглядывая мозаичные узоры на столике, начал рассказ. — Евреи заинтересовались его персоной сразу, затеяли подход. Через его знакомую…, имитировав ее гибель в машине, похитили и вывезли из страны. Когда Алексей поселился в Европе, вышли на него и предложили сотрудничество. Я лично инструктировал его перед вербовкой. Но на встрече все сорвалось, Бессонов убил связника, и покончил собой.
— Я слышал, он был весьма состоятельным человеком. — Прервал суховатое изложение премьер. Что, не мог откупиться? Или нанять людей. Ну, хотя бы попытаться найти тех кто организовал покушение?
Генерал пожал плечами. — Перед смертью объект переписал все состояние в благотворительный фонд. Видимо не желая мстить. Ему ведь сообщили, что она мертва.
Собеседник повертел карандаш в пальцах. — Все понял. Вы Павел Андреевич добросовестно старались и не соврать но и не докладывать всей правды. А вот теперь мое мнение: У вас под носом похищают гражданку России. — Вы говорите нужно для дела. Допускаю. Но если это оперативная разработка, почему не приняты меры к ее освобождению, после того как необходимость в наживке отпала. Что? Понимаю, за каждой не набегаешься. Однако? — Взгляд говорящего стал острее, в голосе появилось неприятное скрежетание. — А что это за фонд? Судя по всему, выяснить вы поленились. Почему наше прикрытие ушло в какой то там фонд, и вас это не насторожило. Третье. Кто видел его тело? И наконец. Как вы объясните тот факт, что паренек вовсе не умер, а вовсю общается с представителями Израильских спецслужб.
Глава правительства вынул из папки, обтянутой тонкой вишневой кожей, несколько фотографий. Алексей стоит на фоне вывески посольства. Он же разговаривает с пресс-атташе. Уходит. Дата под снимком соответствовала.
Генерал тупо смотрел на изображение. Сейчас он не столько опасался за свою карьеру, сколько был сражен невероятностью самого факта.
То, что фото появились у активно разделяющего спецслужбы, председателя было вполне объяснимо. "Скорее всего, постарались смежники. Их компьютеры с приказом снять слежение за фигурантом не ознакомили. И кто-то весьма хорошо владеющий обстановкой, не преминул устроить конкуренту козу".
— Он ведь умер? — Павел Андреевич поднял глаза на замершего в ожидании реакции хозяина кабинета. — Глава службы прокашлялс я, и все равно сипло выдохнул. — Прошу сутки. Я разберусь и все выясню.
Премьер внимательно глянул на гостя. — Вот что я думаю. А стоит ли вам утруждаться? Если вы сдали своего сотрудника, и даже не удосужились проследить за его судьбой, то….
Тяжелая пауза повисла в кабинете. Только стук огромных кабинетных часов нарушал тишину.
— Ладно, — сменил тон будущий президент. — Срок два дня. Парня найти, помочь ему выпутаться. И предпринять все для возвращения его, как вы ловко обозначили, знакомой. Ну и смотрите, не наломайте дров снова. Иначе, даже былые заслуги вам не помогут. Это не прохлоп. — вдруг легонько стукнул по столу премьер, это личное оскорбление. Я доходчиво говорю? Закончил беседу он.
Выйдя из кабинета, генерал бессильно упал в кресло, и вытянув из ящика стола фляжку с коньяком, сделал большой глоток. Чуть полегчало. Сосуды расширились, и кровь кое-как наполнила сжатые спазмом вены. Такого не было уже давно. С тех самых пор, когда он лейтенантом, чуть было не попал под трибунал за потерянный секретный документ.
Причины внезапного интереса к судьбе странного паренька со стороны политика высшего ранга были не вполне понятны и самому премьеру. Данные, которые подсунул помощник, лоббирующий интересы противников генерала, заинтересовали своей неординарностью. Любой другой на месте несуразного спортсмена уже давно оказался смолот жерновами могучих сил, в борьбу которых тот постоянно встревал, а этот везунчик выходил сухим из, совершенно, казалось безнадежных ситуаций.
"Присмотрись к нему, словно шепнул в голове невидимый голос". И в результате, уже списанный на боевые потери неудавшийся агент вновь оказался в самом центре внимания служб.
Павел Андреевич, опять, как год назад, сидел за пока еще своим столом, разглядывая фото в личном деле Бесссонова Алексея Михайловича.