Снайпер, сидящий в пятисотметровом отдалении, увидел, как русский дернулся, ухватил их человека за шиворот, и вдруг исчез. Вспышка, хлопок. Клубы дыма окутали место беседы. Когда, через несколько секунд, из катера выскочили коммандос, то вместо переговорщиков они увидели только рассеивающийся туман и лоскуты безвредного пиропатрона.
" Чудес не бывает". — Закрутил головой «приданный». Но в округе, никаких строений, не было. Чистое место. Только решетка сливного стока. Он попытался выдернуть тяжелый чугунный колосник. Но, даже не смог сдвинуть вмурованный в асфальт предмет. Опыт подсказал:. Уйти русский мог только под землю, А хитрое устройство, которое применил беглец, намертво заблокировало решетку. Вооруженные лишь стрелковым оружием диверсанты, не смогли найти ничего, способного сладить с российской смекалкой. В самый разгар суеты и неразберихи прозвучали сирены, и с обеих сторон набережной показались машины с характерной символикой. Это предусмотрительный Гном, отзвонив в участок, сообщил о взрыве бомбы террористами. Волшебное слово сработало как детонатор, и разозленные неудачей спецназовцы вынуждены были поспешно отступать. Катер рванул с места, едва через борт перевалился последний израильский опер.
Прогулка по канализационным просторам занятие не для слабонервных. И лишь дыхательные аппараты, припасенные Гномом, не позволили задохнуться. Шарль двигался уверено и спокойно, словно по собственному дому. Он безошибочно сориентировался в лабиринтах, которые не могли осветить даже мощные фонари. Писк недовольных крыс, явно недовольных появлению новых гостей, плеск сточных вод, но главное — запах. Едкий и невыразимо густой, он проникал, казалось, сквозь кожу. От испарений хотелось зажмурить глаза и стереть выступившие слезы. Однако вышли. Мелкая решетка перегородила им путь, когда в вдалеке уже появился лучик дневного света.
Леха, поправив лежащего у него на спине снулого пленника, которого тоже вырядили в противогаз, кивнул головой, указывая на затвор. Гном вздохнул и укоризненно покачал головой, от чего луч фонаря прикрепленного к шлему заметался по круглым бетонным стенам тоннеля.
— Неужели ты мог решить, что я совсем бестолковый? — словно говорил его взгляд. Он пошарил в сумке, укрепленной на поясе, и вынул отрезной круг, в просторечии именуемый «турбинкой». Однако, в отличии, от обычных, этот инструмент был на батареях. Аккумулятора хватило как раз на то, что бы разрезать решетку.
Подземные путешественники сидели на берегу все той же Сены. Однако такой прибрежный пейзаж не публиковался ни в одном туристском проспекте. Грязные кусты, разбросанные вокруг пластиковые банки, истертые покрышки. Лехе на мгновение показалось, что они волшебным образом вышли на обычную российскую свалку. Так интернационально выглядело окружающее пространство.
Разговор с пришедшим в себя представителем израильских спецслужб вышел продуктивным и вовсе не столь жестким, как с террористом из страны тюльпанов. Не видя смысла разыгрывать из себя партизана, переговорщик сообщил все что знал. А в первую очередь об отсутствии предмета для торговли.
— Вот что, я не зверь. — Строго взглянул на «языка», Алексей. — Но вы меня разозлили. Поэтому никаких уговоров. Или ты выкладываешь все, что знаешь о тех, кому передали Ольгу, и я, так и быть, отдам списки и адреса террористов, или мы вернем тебя назад, в катакомбы, но, не обессудь, без маски. Вот такой расклад. Решай. Назад, попробовав местного колорита, собеседник не хотел.
Адрес, где проживал человек, последним видевший ее, был в Марселе.
— Он ничего не знает. — Поспешил отговориться связной.
— Вы просто не умеете спрашивать. — Буркнул Гном, который смотрел на процедуру опроса с явным неодобрением. Его естество не могло согласиться с таким малодушием, и слабоволием, какого-никакого, но коллеги по ремеслу разведчика.
Выяснив все, что смог рассказать мелкий агент, Леха внушительно поднял палец. Передай своим, что это была их самая крупная ошибка. Нет не попытка моего захвата, а то, как они поступили с девушкой. Подлость не имеет оправдания. И крота я вам не отдам. Если честно, то и списки бы не стал передавать. Но, тут другое. Эти взрывают ваших солдат и мирных людей, почти как вы, но если за солдат я бы не пошевелил и пальцем, то, гражданские не виноваты.
Он бросил коробку с диском на траву и поднялся.
А этот пусть этот сам выбирается. Часа через три развяжется, а пока пусть дерьмом подышит. Хотя ему к этому запаху не привыкать.