Но, ни через час, ни позже, хозяйке не удалось услышать леденящую душу историю загадочного незнакомца. Он перестал дрожать, задышал ровно и глубоко. Тем не менее, сознание до самого возвращения яхты в порт, не вернулось к жертве стихии.
Вызванная к причалу машина скорой, забрала пациента, и завывая сиреной, унеслась в больницу.
Пациент лежал в коме второй месяц. Медсестры привыкли к виду неподвижного тела, и не считали особым грехом нарушить установленный порядок. "Лежит и лежит, пульс нормальный, давление как у младенца. Чего беспокоиться"?
Он открыл глаза утром 23 декабря. Медсестра, приняла смену, и начала обход. Заглянув в палату, где кроме неопознанного лежало еще трое таких же «овощей», как она их про себя называла, глянула выведенные на экран монитора цифры, и уже собираясь выйти, заметила, что пациент открыл глаза. Она даже не сообразила, что больной в сознании. Слишком статична была его поза. Но, когда, поняла, приблизилась и заглянула в серые глаза. Они смотрели на нее. Наконец больной моргнул и слабо улыбнулся. "Какое милое лицо"? — удивилась сиделка, а я и не замечала? Она склонилась над пациентом, и, проверив крепление датчиков, спросила. — Как вы себя чувствуете? Он медленно и еле разборчиво прошептал. — Нормально. Где я?
Медсестра удовлетворенно кивнула, бросив взгляд на часы. Время для отчета должно быть внесено точно. — В больнице, месье. Вас подобрали в море, вы почти утонули. Помните?
Он наморщил лоб, сосредоточился, и отрицательно помотал головой. — Нет. Обвел глазами приборы и кровати соседей. — А какая это страна?
"Все ясно, — заключила медсестра. — Амнезия. — Ну, это уже не моя забота, пусть у психологов голова болит. Наше дело маленькое". Она поправила одеяло, и успокаивающе кивнув больному, собралась отправиться к старшему отделения с докладом о проснувшемся пациенте.
Однако мужчина, желая удержать ее, пошевелил рукой, и произнес уже более разборчиво. — Как вас зовут? — Спросил он.
— Анна, — ответила медсестра. И вышла.
Нельзя сказать, что случай был из ряда вон выдающийся, после таких испытаний, потеря памяти вполне нормальное явление. Иногда частичная, иногда полная. Бывали случаи, когда и сознание возвращалось не до конца. Пациенты в таком случае превращались либо в слаборазвитых детей, либо в идиотов. Здесь, похоже, проблемы только с памятью.
Прошло несколько дней. Больной с аппетитом ел, начал потихоньку вставать, даже делать несмелые шаги, на ослабших, от неподвижного лежания ногах. Но исследование показало стойкую потерю памяти. Очнувшийся не смог назвать ни своего имени, ни откуда он. Словно, все что с ним было до этого момента, стерлось. Впрочем, навыки бытового характера восстановились быстро. Он умело пользовался ложкой, совершал обыденные поступки. После недолгого обучения, разобрался с пультом вызова медсестры. А вот на элементарные вопросы, какой сейчас год, кто президент Франции, сколько стоит проезд в метро, ответить не смог. Только смущенно улыбался и разводил руками. Врач покачал головой, разглядывая область затененного участка мозга, и прописал курс развивающей терапии. Чтение, письмо, просмотр образовательных телепрограмм, музыкальных передач. Новостей. В общем обычный в таких случаях набор. Плюс повышающие кровообращение препараты. Больной оказался на редкость обаятельным собеседником, совершенно неконфликтным и хлопот не доставлял. Более того, многие сиделки специально подстраивали график, чтобы выпадало проводить процедуры с ним. Психолог, же обследовав его после полумесячного курса лечения, дал размытое, но в целом позитивное, заключение.
— Молодой человек, а ему не более тридцати лет, скорее всего иностранец, или натурализовавшийся француз. На это указывало отсутствие акцента, свойственного жителю той или иной области Франции. И в тоже время знание нескольких европейских языков. Изъясняться мог и на английском и на немецком, и даже испанском, что впрочем, неудивительно. Объединенная Европа стерла почти все границы и расширила общение. Образование видимо высшее, поскольку на слова ректорат, сессия, зачет, коллоквиум больной отреагировал адекватно. Впрочем, заниматься пациентом, не имеющим страховки, специалист долго не стал. Он подмахнул заключение о дееспособности выздоравливающего и закончил, после окончания восстановительного курса больной может быть полноценным членом общества. Что в переводе на обычный язык означало, что через месяц пациента можно выпроводить за порог больницы и предоставить ему полную свободу жить на мизерное пособие или попытаться найти работу. Сложнее было с документами. Имя, путем подбора ассоциаций с грехом пополам установили. Алекс. Его звали Алекс, но вот с фамилией полный тупик.