Огромный, комфортабельный автобус прибыл в Париж на второй день. Расправив затекшие от долгого сидения ноги, пассажир вышел на перрон и осмотрелся. После тишины и покоя маленького городка мегаполис оглушил. Суета парижан, гудки толпящихся в пробках машин, стекло и бетон небоскребов, соседствующих со старинными постройками из красного кирпича. Обилие разноцветной рекламы.
Алекс тряхнул головой, прогоняя наваждение, и двинулся по улицы уворачиваясь от встречных. Прежде всего, работа и ночлег. — Пришла в голову здравая мысль. Он пересчитал оставшиеся евро, вздохнул и присел за столик маленького кафе. Хозяин, несмотря на ночные заморозки уже выставил почти на самый тротуар пластиковые столы и стулья. Отделенный от снующих горожан только невысокими столбиками с натянутой лентой гость столицы заказал чашку кофе и достал прихваченную на автостанции газету. Найдя раздел вакансий, просмотрел и задумался. Чутье подсказало провинциалу, что ни в корпорациях, ни в фирмах недвижимости найти работу человеку с его документами, а главное с дырявой памятью не светит. Остается сфера услуг. Но и тут свои нюансы. Мыть полы и посуду, ему не улыбалось. Может на стройку? — мелькнула сомнительная идея. Однако ответ не утешил. Все высококвалифицированные места наверняка заняты, а на подсобных работах здесь полно арабов и выходцев из юго-восточной Азии. Куда ни кинь везде клин. — Всплыло дико звучащее словосочетание. Это еще что за абракадабра удивился Алекс, тем не менее, понимая, что фраза означает полное фиаско. Официант поставил чашку и замер, ожидая, не закажет ли здоровяк еще что-нибудь. Скажите месье, вдруг спросил посетитель. Куда в Париже может устроиться провинциал, потерявший документы, и частично память.
Гарсон, глянул на мужчину, понимающе ухмыльнулся. — С вашими габаритами, наверное, лучше всего идти в легион. Они и документы не спрашивают, и жильем обеспечивают.
Алекс недоуменно замер. — Легион? Вы имеете в виду…, он замер, не желая показывать неосведомленность.
— Ну да Иностранный легион. Вон их вывеска. — Кивнул официант на выставленный в витрине офиса, расположенного напротив кафе, плакат.
Их местный представитель у нас часто бывает, он мне, наверное, с полсотни брошюр надарил. Я вам покажу. — Проникся расположением к незнакомцу проныра официант. Его к тому же грела мысль при случае похвастать постоянному клиенту, что он тоже делает рекламу его ведомству.
Пробежав глазами красочный буклет, Алекс отложил его в сторону. "Что-то не манит меня эта сомнительная романтика африканских джунглей". — Признался он себе.
Лучше попробовать что-нибудь более мирное. Поблагодарив доброхота, рассчитался и пошел дальше. Постепенно чистота и краски центральных авеню сменились более затрапезным пейзажем. Помятые ящики для мусора, облезшая краска на фасадах. Весенний день с ярким солнечным светом незаметно перешел в прохладный вечер. Стемнело. Редкие фонари отбрасывали пятна света, освещая небольшие пятачки, остальное пространство улица погрузилось в сумрак. Однако это не Рио де Жанейро выплыло из глубины затянутой пеленой памяти сравнение. Он остановился и огляделся. Местечко так себе вынужден был признаться себе путешественник. Пойду-ка я назад.
Однако вернуться в центр не удалось. Из-за угла, четырехэтажного здания, выполз автомобиль. Выкрашенный в диковинный оранжево перламутровый цвет, он прыгал на рессорах и извергал рев совершенно непотребного по содержанию речитатива. Автокрокодил подполз к озирающемуся одиночке и встал, продолжая, однако, подпрыгивать. Эй, сладенький. — Высунулась из будки черная как гуталин, курчавая морда. — Ищешь? Клуб "Голубая устрица"? Мы тебе можем помочь. Африканец зашелся в диком хохоте. Клубы вонючего дыма из салона автомобиля наводили на мысль о пожаре, но аборигена это явно не тревожило. — Чего ты молчишь? Внезапно поменяв настроение, вызверился пассажир.
Или язык стер? — Ржание поддержавших непонятную остроту спутников перекрыло даже вопли электронного агрегата.