Классные истории
Классные истории.
Все имена и фамилии выдуманы
Все совпадения – не случайны.
Понедельник.
—Надеждыванна, а Свищев Илья меня дылдой хвостатой обозвал!!
—А че она у меня телефон взяла?!!
—А че ты у меня со стола пенал схватил и ручки разбросал?!
—Да не делал я, это Ефим взял, а я ток замазку!
—Но ведь взял!
—Так не телефон! И че ты полезла в мой вк менять аву? Давай я щаз те тож поменяю и все сообщения прочитаю?!
—А хера с маслом тебе не надо?!
До этого момента я просто слушала, переводя взгляд от одного ребёнка к другому, но теперь по-настоящему возмутилась.
—Ангелина!
Высокая девчонка с двумя куцыми смешными хвостиками тряхнула головой.
—Он первый начал!
Тяжело вздыхаю. Найти кто прав, кто виноват будет ой, как непросто. Только, если звать Ефима (он же Ванька Ефимовичев). Но и это бесполезно. Ванька будет отпираться до последнего и орать, что он-де не брал пенал, вот стопудово, Надеждыванна, не брал, вы вечно верите одним девчонкам, покрываете их, а, когда пацаны слово дают, никогда с ними не разговариваете.
Тем временем в перепалку ввязались ещё трое человек. Колычев Марк поддерживает Илюху — мы ж братаны, Илюх, естессна, я за тебя. (Колычев редко выступает на чьей-либо стороне, кроме своей, поэтому такое рвение мне странно). Ирочка и Валюша — две тихие фурии — на стороне Ангелины. Как никак, именно Ангелина всегда заступается за девчонок, всегда даст в глаз обидчику. Вон у неё какой кулак. Про себя я называю Ангелину крестной матерью 7 «б». Её любят и уважают, но побиваются.
Общими усилиями устанавливаем правду: Ефим (тьфу ты, пропасть, конечно, Ванька Ефимовичев) схватил пенал Валюши (здравствуйте, новые подробности) и начал играть в сифу вместе с Колычевым. (говорила же, что-то здесь нечисто). Из пенала выпали все ручки, карандаши, линейки, резинки и корректор, который принадлежал Ангелине (как корректор Ангелины попал в пенал к Валюше история умалчивает). Илюха Свищев подобрал ничейный корректор и стал рисовать им на парте (вот же паразит). Ангелина увидела такое безобразие и схватила в Илюхин телефон, чтоб не повадно было. За что и поплатилась негласным прозвищем.
—Дылда хвостатая! — снова орёт Илюха, исчерпав запас аргументов.
Чтобы успокоить класс, найти компромисс и наказать виновных уходит большая часть урока. А ведь сегодня нет ни бедовой Дашки, ни вертлявого Левки, которые с удовольствием бы навели суеты в больших масштабах. Не пришли. Одновременно.
Ура.
Я говорю так, потому что я не мать, а всего лишь классный руководитель.
Дети — это счастье, но сегодняшний день без Дашки и Левушки будет чуть более спокойным, чем обычно, несмотря на летающий пенал и изгаженную парту. Откашливаюсь и повышаю голос, чеканя каждое слово.
—Седьмой класс, я начинаю счет. Два уже было!
Успеваю посчитать до семи, прежде чем класс успокоился. Они знают: если я дойду до десятки, то проверка домашней работы будет в виде теста. Писать тест не хочет никто, даже отличники, поэтому тишина в классе гробовая. Киваю головой, принимая условия «игры». Они — молчат, я — не даю письменной работы.
—Илья, верни корректор. Ангелина, верни телефон.
Под моим бдительным взором происходит обмен пленными, к счастью, без лишних слов.
—Колычев, Ефимовичев — продолжаю я. — К доске. Отрабатываем веселую игру в сифу на перемене. Задаем по пять дат каждому. Ангелина, начинай.
Вторник.
—Надеждыванна, а почему вы стали учителем?
Мы возвращаемся в школу после экскурсии в авиационный техникум. Часть 7 «б» уже разбежалась, а дома другой части класса ближе к школе. Вот и идем вместе — они домой, я на остановку.
—Потому что это единственная профессия, где за издевательства над детьми платят деньги.
—Ха-ха, отличный рофл, Надеждыванна! Вы поэтому нас скамите на истории, да?
Я не понимаю ровно половины из того, что они говорят, но усмехаюсь и киваю, мол, да-да, именно поэтому.
—А у Полины хомяк сдох вчера, прикиньте?
—Да, — подхватывает девочка с розовой сумочкой на боку. — Он полгода с нами прожил, и вот вчера сдох, жалко, правда?