Сострадательно киваю.
—Жалко.
Хомяка правда жалко.
— Я теперь дединсайт, Надеждыванна. — продолжает Полина. — Вот у меня теперь даже татушка-переводнушка на руке, чтобы все знали.
Видимо на моем лице отражается все, что я думаю по поводу современного молодежного сленга, потому что Полина и Ванек начинают откровенно ржать.
—Ну, dead inside, Надеждыванна. Вы че, не в курсе? «Dead» значит мёртвый, а «inside» переводится как «внутри». Быть dead inside значит грустить, типа в депрессии. Вы ваще не в теме, да?
—Блин, Полин, Надеждыване скоро двадцать пять. — заступается за меня Ванек. — Это ж пипец, как много, почти полжизни. Вот и не знает.
Я поперхнулась воздухом, но дети меня не замечают, разгоряченные перепалкой.
—Твоему брату двадцать восемь, Ефим, думай, что говоришь. Надеждыванна не в теме, потому что она не сливает мозги в твоём тики-таке, а работает.
Тактично молчу, что после работы я сливаю свои мозги в Инстаграме.
Мы доходим до школы за считанные минуты, но я успеваю узнать, что брат Ефима (тот, который Ванька Ефимовичев) работает программистом, ездит на червонце с двумя бумерами в багаже, и в машине закладывает уши от громкой музыки, так что у него однажды рили кровь из ушей пошла, а крашиха брата (ну девушка, в смысле, вы че, и этого не знали?) работает ветеринаром и подарит Полине нового хомяка, ведь она (в смысле, Полина), дединсайт, (вы же уже поняли, Надеждыванна, что это типа быть в депрессии, да?) и поэтому Леночка (ну та, которая Ефимовичева брата крашиха) обещала привезти хомяка, чтобы Полина больше не депрессовала.
—Так ваши семьи дружат? — уточняю я.
Ваня и Полина кивают, как два одинаковых болванчика. У них много общего: русые волосы, румянец на пухлых щечках, странные словечки, любовь к одним и тем же учителям. И передвигаются они парочкой. Где Полина, там вскорости окажется и Ванек.
Наоборот случается реже, но, думаю, что скоро все может измениться.
Но сначала у Полины должен оказаться хомяк.
У ворот школы разговаривают две невысокие женщины. Мамы. Ребята на бегу кричат «до свиданья, Надеждыванна!», но меня для них уже не существует. Зачем им Надеждыванна, когда уже рядом мама? Они как котята ластятся, уже что-то рассказывают, размахивая руками-мельницами. Я подхожу ближе, улыбаюсь. Сейчас мамы начнут спрашивать, как их дети себя ведут в школе, какие оценки, не балуются ли на уроках? Мамы они такие. Строгие, суровые, требовательные. Мамам важно, чтобы оценки были хорошими. Чтобы жалоб от учителей поменьше. Чтобы дети были культурным воспитанными. Так что, Надеждыванна, как они себя ведут? В двух словах хвалю каждого, хотя хочется наябедничать и рассказать и про пенал, и про двойку по математике у Ванька и про капризы из-за дежурства у Полины. Но не буду. Двойку увидят в электронном дневнике, а баловство и капризы решим как-нибудь здесь, в школе. Пусть вечер принадлежит мамам и детям, а не ругани. Наверное, это лучшее, что я сейчас могу сделать.
PS.
Для тех, кто, как и Надеждыванна, не понимает современного сленга. Перевод выполнен в полевых условиях и не претендует на 100% достоверность.
Рофл – шутка, рофлить – смеяться над кем-то.
Скамить – издеваться, унижать.
Dead inside = дединсайд - опечаленный, грустный.
Краш – парень, который нравится, крашиха – девушка, с которой встречаешься. Не перепутать.
Рили – действительно, реально.
Депрешн – депрессия, тоска.
Тики-так – социальная сеть Tik Tok
Среда.
—Надеждыванна, это какой-то караул просто!
Ставлю телефон на громкую связь и включаю чайник — этот разговор надолго.
—Просто какой-то ужас, Надеждыванна!
В пятницу вечером обычно звонит мама Илюши Свищева. Она уже знает все подробности, даже те, о которых я и не догадывалась.
— Ангелина Щукина же Илюшин телефон взяла, все там поменяла, ну разве это нормально, разве это адекватное поведение для девочки, Надеждыванна?!
—Нет, но… — я пытаюсь сказать, что такое поведение не адекватно ни для девочки, ни для мальчика, и что рисовать корректором на парте тоже сомнительный поступок, но меня явно никто не собирается слушать.