Как бы трудно нам ни было - мы непременно должны помочь дорогой отчизне наладить выращивание Кластеров принципиально нового типа в необходимых масштабах и именно на высшем технологическом уровне. Только так на этом свете ещё можно чего-то реального добиться. Каждому - но для всей страны. Ни много ни мало! А не прозябать, переводя свою жизнь в производство одних только куч навоза да в бесконечную гонку за новыми вкусными впечатлениями. Запомнили?! Вот и замечательно!..
Как замечательно, однако, что мои трудящиеся сисадминчики, кажется, до сих пор терпят подобное обращение. Что ж, по-другому трудовой энтузиазм вызвать никак не могу, финансирование не позволяет. Всё-таки дешёвая, толковая, всё понимающая и не бунтующая рабсила - самая крутая вещь в любом бизнесе, тем более наукоёмком. Иногда определяет практически всё.
От столь интенсивной интеллектуальной накачки любой давно бы горы свернул! А мои чудики сидят, соловыми глазками моргают. Видимо я их всё-таки укатал. Танька опять засыпает на плече у Петрухи. Лукич в мобильнике роется. Ничего и никого они на самом деле не любят, хомячки да и только. Нет, чтобы дико возбудиться и страшно урча накинуться на вконец заждавшийся трудовой процесс! Для этих же, что та технология, что эта – а-а, по барабану, один чёрт! Сказано - наёмники есть наёмники! Наверно я и вправду переборщил, растрачивая на ананцефалов лимитный сок своего мозга. Как раньше было хорошо! Вручил Почётную Грамоту или переходящее Красное знамя, на крайний случай вымпел поднял в честь передовика - и все писают от счастья, бегом пытаясь перевыполнить какую угодно трудовую норму.
Ладно, проехали. «Скончал певец, уставясь в землю лбом». Спать хочу.
Глава 18. Макаронина для тигры
Глава 18. Макаронина для тигры
Однажды я заснул вполне успешно, хотя и поздновато как всегда, в смысле времени суток. Так хорошо, в смысле без задних ног, что даже опять словчился и полетел во сне. Вот так просто привстал на цыпочки, сам себе сказал «ап!», как в цирке, слегка подвсплыл, и пошёл-пошёл себе по воздуху, потом чуть наклонился и совсем полетел. Как в скором времени вероятно поднимется в воздух и кое-кто из моих пациков, то есть, пациентов. Плевал я при этом на какой-то там закон всемирного тяготения! Никакой посторонний двигатель мне оказался не нужен. Ничто из терний не задержало. Просто взял, резко подвсплыл над ними, да и вылетел в грозу! Подобно стрижу обсекать кромки давно клубящихся туч. Воздух и вправду оказался грозовой и потому необыкновенно упоительный. В этом по-любому что-то было. Не исключено, что и добрый знак, если ещё расту. Если же нет - то наверно ничего и нет, как в улыбке всем известных кота или Сфинкса, что тоже весьма неплохо. По-прежнему никуда не уходило и такое ощущение, словно бы опоили меня чем-то. Неужели добрый волшебник мой куратор Борман как Сальери Моцарта чем-то ментально-токсическим меня подкармливает?! Подселил вируса фирменного своего и теперь стрижёт купоны. Прикинулся батюшкой заботливым, а сам тем временем своё чёрное дело и сварганил потихоньку.
Тем не менее, сам полётный «ап!» во сне получился отменный. С самого начала я резко, с протягом пошёл-пошёл-пошёл вперёд, ни испугаться, ни обрадоваться не успел. Затем в прежнем темпе стремительно, с ускорением, даже не прогнувшись, свечкой ушёл под рваные космы подступающих грозовых туч. Даже сквозь них легко просвистел. Да как ещё нёсся при этом, с ума сойти! Как рассекал руками и ушами этот прохладный и влажный воздух, насквозь прошитый злым электричеством!
Всё же потом резко взял да и перестал экзюперить. Дай, думаю, пока не поздно, всё-таки вернусь и сяду дома, а то долетаюсь без тренировок. Только бы при этом ещё и не сделать перелёт. Получилось и это. Угодил почти в самый центр ещё расходящегося круга, словно сам себя обратно в себя и вбросил, причём не глядя, с небрежностью матёрого аса. Затем гроза, так и не дождавшись меня очередного, толком не прогрохотав, взяла и где-то там растворилась. Даже самые последние электрические ионы разбежались куда ни попадя. И поспешно навалились словно бы серебряные, а на самом деле вполне смуглые сумерки неясного заката или чего-то похожего на солнечное затмение в пасмурный день.
Дыхание сразу сбилось. Когда поправил, то не я цирковой «ап!» под куполом неба повторил, а мне его. Оказывается, я вновь каким-то образом летел. Но не сам, а меня летели. В самолёте всё как будто выглядело обычным, почти реальным, то есть, как в жизни или же в кино.