- Ни хрена себе ты выдал, бичара! Тоже грамотный, что ли?!
- Так бич же! Бывший интеллигентный человек – бич!
Крепыши-доходяги Норкин и Мухортов негромко вели промеж себя вот такую, чрезвычайно обстоятельную беседу за жизнь. Повод был, всё сделать правильно. Поскольку сами в этот момент подглядывали, куда не просят. Прочно сидели фронтовые друзья-товарищи супротив бомжомамки леди Кры, сильно разметавшейся во сне, и со слабым, безутешно ностальгическим интересом рассматривали пупырчатые лодыжки камышовой зайчихи. Интересно стало пытливым юннатам как же всё замечательно устроено у неё. А то подзабыли слегка. Не мешало бы заново освежить это дело с помощью какого-нибудь эндоскопа, паче чаяния найдётся. Причём Норкин и не поминал, что ему якобы на один раз осталось. Чёрта с два! Вероятно, потому что его собственный змей слишком большие глазки внезапно принялся строить. Вероятно, в тошноте от нахлынувших воспоминаний. Так что не до мелких надобностей стало. Как бы не вырвал раньше времени!
Чрезвычайно интересное природное изделие плавало в глазах полуподвальных естествоиспытателей, словно разделанная лягушка в собственном соку, а может и будто иная акулья приманка. Разметалась, слюни пустила и разулыбалась во сне. Вдобавок настолько отчётливо прорисовывалась по всем абрисам, что не нужно было никакого ни эндоскопа, ни телескопа с микроскопом. Бери как есть, да изучай, вдоволь удовлетворяй свой сугубо научно-исследовательский интерес. Пока мутить не станет и самого не вырвет. Доцент хорошо видел, как малыш карла буквально залютовал при созерцании всей этой неизбывной красоты. Попросту не сводил со всё более волнующихся бомжиков остановившегося яркого, буквально гиперболоидного взгляда. Такие глазки сам принялся строить этот змеёныш, что всем вокруг в преддверии настоящего извержения можно было позабыть навсегда о любых своих надобностях. Тем более естественно-научных. Некому было даже содрогнуться при виде столь замечательной картинки. Бомжики, чрезмерно углубившись в тему, всё ещё ничего особенного вокруг себя не замечали. Мухортов застенчиво признавался приятелю:
- Мою кобру тоже звали Зайчик. Правда- правда. Но и эту гюрзу знаю, как облупленную. Она людоед. У моей жены был такой же взгляд. У неё ещё на правой сиське колдырь есть, такой чёрненький. У этой змеи, не у жены. А у этой за ухом ещё и второй есть, вроде вишенки на торте, только чуть посветлее. Это от переедания человечинки. Вот щас повернётся, увидишь. Говорят, в наше время все ведьмы имеют такой QR-доступ. Вскрывается наподобие эквайринга. На раз. Только приставить надо. Да телефон приставить, телефон, дурень! Ты чего?!
Тогда Норкин также чистосердечно, но на это раз куда более прямолинейно, буквально выпалил в ответ, как на духу теперь, то есть, практически одним махом исповедался:
- Вот бы уконтрапупить её… в смысле у-контрабандить!
- О-па-на-а!
Точно! Вот это была мысль! Царская! Где же она была раньше?! Даже встрепенулись оба сокола. И приосанились насколько были в состоянии.
- Тебе не кажется, что эту дырку нам подогнала вселенная?!
- Так и что, будем теперь мышку из неё караулить? Наверняка зубастая окажется, учти.
- О-ё-ёй! Оттяпает последнее! Нет- нет! Я – пас!
- Много не просим, - всё ещё нерешительно пробормотал Норкин, - палок по восемь.
Доцент иронически хмыкнул и подмигнул тоже грамотному бичу, а также сыщику Осклизкину:
- «Природа-мать, когда б таких ###дей Ты иногда не посылала миру, Заглохла б нива жизни!..». Во студенчестве у меня имелся друг гинеколог Витя Кудлаев из меда. Был широко известен на курсе застенчивой, но крылатой приговоркой: «Будь я девушкой, никому бы не отказывал!».
- Нормальное кредо. Каждый мужик подписался бы. Наверно профессорский сынок, больно застенчивый урод. Нам бы сюда его. Сходу подженили бы на нашей бомжомамке.
- В точку попал. Потомственный гинеколог, из той ещё семейки, что никак насмотреться не могут.
- Поначалу я сдержался, сразу не уписался от смеха, но теперь точно не выдержу. С ума сойти, какие экземпляры духа и воли! – Не выдержав, всё же захохотал сыщик.
Кое-как подошедший временно писюкастый злыдень Жорик тоже и туда же встрял. Как без него?! Сострил, будто ещё состоял при таких делах, хотя сам даже стоять почти не мог:
- Л-ложись, девка, б-большая и маленькая!.. - И сам лёг. Вернее, рухнул плашмя на своё койко-место. Так что не сокол. Нет.
- О! Ещё один гинеколог!
- А я рискну. Лучше стыдно, чем никогда!