- Где, наконец, твой «ап»?! – прошептал полумёртвый доцент. - Давай же, тварь, не медли, не томи!
Постояв на негнущихся ногах ещё, сколько ему надо было, но никак не передвигая их, карла без видимых усилий, легко вспарил и через какое-то мгновение плыл-направлялся прямиком к доцентской койке. Он вытягивал руку с излучателем, готовился скомандовать своё идиотское «ап», да и отправить очередную жертву в поднебесную свою преисподнюю. Отконтрацептировать, а также уконтрапупить так - чтоб уж без следа. Фредди ещё острее прочувствовал себя именно муравьишкой, отчаянно катящимся в свистящую прорву неистово втягивающей песчаной воронки. Даже почти увидел, как грозный муравьиный лев, сшибив его на лету, открыл свои непостижимые глазищи. Завидел жертву и радостно раздвинул жернова-жвалы, унизанные капельками голодной слюны. Настоящий межзвёздный хищник в засаде на людей. Да какая же прелесть, а не картинка!
Вот здесь-то наша, оказывается, всегда и пропадает! Кто бы мог подумать?!
Именно тут - где всегда сносятся самые-самые последние перегородки и всё-всё сходится в одно.
Где неизменно, целиком и полностью рушится любой магический, жизнеспасительный круг.
Где мрак окончательно и безоговорочно подходит к самому сердцу и, перед тем как забрать его целиком и насовсем, начинает обстрел прямой наводкой. То есть, добивает.
Где грозовой сполох молотит не от горизонтов, а прямиком с сортирно-орбитального зенита всех-всех положенных поднебесных этажей. В самое-самое темя. Чтобы наверняка на этот раз. Чтобы если уж замолотить, так целиком. Пока не расплющится распоследний рубеж, предвенечный спасительный круг, остатний бронежилет возле самого сердца. Без которого - точно всё!
Как в эту минуту! Сейчас бы того упрямого бомжика и брать за жабры, наверняка замолоченного, безоговорочно распластанного и совсем-совсем к чему угодно готовенького! Даже ещё и практически тёпленького. Захватчик теперь полностью выбрался из зыбки своей преисподней. Однако размышлял он теперь не долго. Раздвинул веки, зацарапал половичок перед последним прыжком. Детский ужас, страшный бабайка наконец материализовался, да ещё во весь рост. Кого это не парализует или не обратит в паническое бегство под подушку?!
Поэтому-то Фредди, внезапно наяву увидев того, кто у него от рождения под кроватью живёт, кем его всё детство пугали, по внезапной слабости душевной неожиданно предпринял то единственное, что ещё могло его спасти. Этого никак не могли предположить в межгалактической боевой группе захвата, которая уже было пошла на полное снижение. Лучшие мозги Большой Вселенной напрочь зависли, столкнувшись с простым похмельным, а потому на редкость изобретательным земным разумом, обуянным простым детским ужасом. Не выдержав небывалой остроты столь ответственного момента и не найдя в себе сил достойно уйти в мир иной, наверняка обетованный, а куда же ещё, - доцент внезапно принялся орать как сумасшедший, звать маму и папу, чем тут же поднял на ноги всех кого только можно.
Они словно бы ожидали этого, будто на стрёме стояли, вернее, чутко лежали на самом низком старте. Даже с самого неподъёмного бодуна вдруг сходу пошли на подъём. Резко, разом – всей толпой. Бах – демоны и глазками своими оловянными не успели как следует моргнуть, как земляне уже понеслись на них своим топочущим буйволиным стадом. Только они в этот миг чувствовали - почему так вышло. Просто сторожевая обезьяна подала сигнал опасности! И жизнь, спасаясь, сорвалась лавиной. Слишком просто здесь всё оказалось устроено. В этом мире все и всегда ждут только самого плохого. Ничего больше. Когда же оно вдруг приходит, именно вдруг, - да кто бы кто при этом ни был, и как бы плотно вечером ни покушал, ни попил, а поднимется, как миленький. Нестись и орать будет, как на бойне! Остальных полумёртвых поднимет. Всех святых заставит вздрогнуть и посинеть.
Бомжики вскакивали неожиданно дружно, исключительно согласованно, словно разом в одно место ужаленные. Они мощно бились друг об друга, как пожарники при тревоге, тревожно воняли, да ещё и хрипели при этом: «А?! Что?! Менты?! Облава?!». Грёзы вспорхнули, слюни высохли, как и не было никого и ничего. Сонные, расплывчатые улыбки оборотились вспять, в нормальные, человеческие, то есть, затравленные оскалы... Опять же запахи - вот эти, и вправду как никогда, сейчас попросту валили с ног. Так даже портянкам от целой роты стройбата не получилось бы. Точно. Мамой можно поклясться.
Топочущие, опухшие бомжики напрочь распугали нагло наседающих межгалактических рейнджеров. Разогнали слетевшихся стервятников-дельтапланов, всех до единого, даже закоренело людоедских, со взглядом как у жены наполовину умного бомжика Мухортова, намедни полночью уже спасавшего жизнь доценту Серёгину. Инопланетян с их пятой колонной словно дустом посыпали, весь их дельтапланий кагал. Фыр-р! Вот как разлетелись перепончатокрылые опричники кто куда. Кто обратно в Юрский период, кто опять рикошетом сюда, в счастье кромешное, с неба рухнувшее. Спустя несколько длинных мгновений очень многие ошмётки чрезмерно дивной картины таки пролезшей сюда преисподней очень быстро стало со всхлипом засасывать куда ни попадя, а также вверх и вниз. А ещё, может быть, как раз в ту самую заглавную человеческую кишку под потолком заветного бомжатского подвала. Чпок и нету. Потом снова длинный, затягивающий всхлип - чпок. И опять без брызг. Интрига примерно такая. Заслушаться можно.
С похмелюги и спросонья даже побились все, но это пока ещё свет не включили и потому особо значения не имело. Замызганные извёсткой и мухами благотворительные лампочки, как им и положено, но всё-таки с натугой разогнали последних кромешников, остатнюю шибкую нечисть. От внезапного запаха предутреннего сполоха завяли, бледнея, уши у всех без исключения агентов межзвёздного империализма. Поспешно шмыгнула за пространственно-временной барьер разбитная сука пацанка-панночка, поправляя чип за левым ухом, надувшийся как фурункул. Уволокла за собой упирающегося старшину Вия и всякую-прочую подручно-заплечную номенклатуру. И опять со всхлипом словно хлопнул мыльный пузырь, потом ещё и ещё раз хлопнул. Чпок-чпок-чпок - и всё-всё по очереди, давясь, попропало. Даже кукарекать, как и самому солнышку вставать - никому не понадобилось. Так урылись разнообразные всенощные черти, что не нужно хоронить!