Шутки шутками, тем не менее Шахов всё равно что-то излучал. То ли и вправду нестерпимо тонкое, но гуманное обаяние Следственного Комитета страны, вдруг принявшегося рыть не где-нибудь, а - с ума сойти - среди ближнего окружения правящего Ручья, поблизости от наиболее главного центра силы. Словно бы нюх потерял. Или наоборот приобрёл.
То ли ионизирующее дыхание стратосферы налипло, словно бы из космоса первопроходец только что вернулся, облепленный тлями-инопланетянами. То ли и впрямь озон какой-нибудь в полный рост из него самого повалил. Словно бы неугомонный следователь всю ночь, как минимум, пролежал обложенный десятками прокисших ионизаторов, да ещё под их полным форсажем. И пропитался, и подзарядился на целую неделю усиленных следственных и прочих мероприятий.
Энергия действительно мощно валила из столичного эмиссара. Во все сферы его и без того неугомонной деятельности. В частности, и роман молодого следователя Шахова с Нинон Пушкальской, определённо соблазнительной референткой губернского спикера, также начал проходить при совершеннейшем форс-мажоре, словно конец света наступал прямо завтра. И надо было поспешить напоследок. В результате такое дело довольно быстро привело к полнейшему разброду в их отношениях, шатаниям, ослаблению и наконец благополучному завершению. Впрочем, периодически утешаемая Нинон хоть регулярно козью морду строить перестала, пусть даже и на какое-то время. Волосы стали глаже. На работе новые успехи появились. Тоже польза какая-никакая.
Не исключено, что роман с непрерывно засвечиваемой в подозрительных и властных структурах молодой дамочкой также находился в ряду следственных инициаций. Ещё бы - бесценный источник информации, предельно приближённый к спикерскому, а потом, как говорят, ещё и к губернаторскому телу! Так что тут-то со стороны мотивации субъекта проводимых мероприятий всё было ясно-понятно. О какой упорядоченности интимных отношений, особенно на стадии их оперативно-тактического планирования, разработки, завязывания да и дальнейшего развития можно было бы ему говорить, когда и без того приходилось столько дел проворачивать, да ещё довольно часто отлучаться по делам супер-государственной важности во кусты смородиновые?!
Не стоило забывать и о другом маршруте и его адресате – таинственной радистке-пианистке, имени которой как не знал никто, так и до сих пор не узнал. Туда тоже и силы требовались у Шахова и время. Так что дел по-прежнему оставалось невпроворот. Может быть, поэтому-то не столько всё завязывалось по ходу следствия, сколько тут же как шнурки развязывалось. Толку пшик, как бы при этом энергией во все стороны ни брызгалось! Только осадок и оставался. Тут хоть по сто раз на день под душ становись - а осадок, то есть, отпечаток всегда останется. Что бы человек ни делал, чем бы ни занимался, как бы ни пытался потом забыть и смыть оттиск совершаемой деятельности - но его след всё равно отпечатывается на нём и в него до самого мозга костей. От этого не укрыться никогда и никому! Ни смыть потом, ни даже ампутировать! Какой бы козырь на руках ни остался. Деятельность человека всегда на его лице. Остаётся только правильно считать его.