Ездили, выкатывались они всё вокруг да около почти что всей Ближней Дачи, да по специальному терренкуру, тому самому, что по над Каменным Хаосом вился-вился, а у самого местного входа во всеобщий ад брал да символически и заканчивался. Мол, дальше сами. Уцелевших тот путь приводил назад. Иногда. Возвращаясь с макушки Лысой Горы, светила отечественной криминалистики, а также социологии, прежде чем заглянуть на незатихающий банкет, проехали и прошли мимо стоянки роскошных автомобилей, всех родов, величин и сортов, припаркованных сюда всерьёз, основательно и надолго. Потом - мимо гаражей. Механики возле них были облачены в яркие будто и впрямь маскарадные комбинезоны, словно бы из фильмов про сладкую, но полную опасностей не нашу жизнь. Или про конец света. Впрочем, с «культурным кодом» нашей жизни, куда ни глянь, всё то же было бы и всё так же. Любого выпотрошит совсем ни за что. Места-то в ней всегда останутся. Куда закапывать. Или подвешивать. А вот на кол сажать – это само собой для избранных.
Эти замечательные механики, привратники преисподней, настолько нетерпеливо-любезно поглядывали на мимо проезжающих-проходящих, что казалось - кого-то из успевших надоесть участников симпозиума или конференции они у себя в боксах уже благополучно порешили, потом расчленили. Теперь вот только что закатали в бетон, расписались на нём и лишь одного-единственного ждут, чтобы он поскорее застыл. Поэтому невидимую, но заветную свою опалубку над делом своей жизни готовы были защищать изо всех сил. Часов так десять, а по такой погоде, если поливать, то может быть и поменьше.
Потом седокам и прочим пешеходам опять «кушать подано» было. Подано быть тут случалось всегда и непрерывно, поскольку завтрак, обед и ужин воистину сливались. В кишке или в экстазе, значения не имело, потому что он был един во всех лицах - этот банкет, хронический и практически перманентный. В честь начала. Даже неважно чего. Когда бы ни пришёл - тебе всегда подадут. Садись только и вкушай. Или пей. По настроению. Поскольку настоящих банкетных распорядителей, больших застольных генералов всё ещё не наблюдалось ни поблизости, ни вдали - поставить точку затянувшегося начала и перейти к деловой части по обмену сокровенным региональным опытом по чему-то предельно важному оказалось всё-таки некому.
Именно поэтому все напряжённо, иногда даже очень напряжённо ждали. Кушали, пили и ждали. И наоборот – ждали, пили и кушали. В том числе дамы, притом и роскошные также. Нежный пол любой комплекции, впрочем, и комплектации, обычно ждёт, чрезвычайно осторожничая, всегда по-своему спуская всё вокруг себя на тормозах. Точнее, в прорву, исподволь пытаясь лишить оных как можно большее количество участников банкетного движения. Далее, стопроцентно, под откос. Или по койкам. Даже к седенькому мудрецу Авку подсаживалась некая фиолетовая особа. Пыталась во время перемены блюд нанести патриарху левополушарной мысли контрольный поцелуй в какую-нибудь часть тела. Вдруг дрогнет старче, на минутку отключит полушария, да и позолотит ручку.
Однако девица оказалась решительно отведена в сторону умелой старческой отрыжкой. Выключатель мозгов вовремя заело. Или заржавел. В любом случае, мудрый гуру Авксентьев опять не сплошал. Дымовую завесу поставил что надо. Повивальная бабка всего, без малого век текущего комсомольско-бандитского бала-маскарада, страж всяческих кодексов, агрессивно асексуальная пацифистка Изабелла на его счёт могла быть абсолютно спокойна. Пожалуй, на счёт единственный. Однако сам Авк в отношении её почему-то изредка всё же тревожился. Даже поглядывал за ней, особенно не скрываясь. Что также показалось следователю довольно занятным и даже немного странным. Но в этом направлении решил пока не копать, посчитав его несущественным. Опять, конечно, напрасно. По этой жизни как раз мелочи решают всё. Но разве можно было тогда это предвидеть?!
Однако потом голубь мира Шахов вновь исчез. Опять внезапно. Снова как бы. Но всё-таки на самом деле. Вероятно, побежал по факсу чего-нибудь такого в свою столицу нафаксивать, может даже самому главному следовательскому начальству. Сценарий-то надо корректировать непрерывно. Или даже сам план пока что неустойчивых следственных мероприятий бесконечно утрясать. Иначе в цвет можно и не попасть. Или не дай бог - во вкус.
Так и пусть себе исчезает. А преступление, что ж, будет ему и преступление. С полным составом. Делов-то. Немного подсуетиться для такой шишки.
Именно так и подумал мудрый старина Авк, без улыбки глядя на удаляющуюся фигуру залётной знаменитости, которую он когда-то чему-то там учил, а может просто преподавал ерунду всякую.