Леночка после коварного Ахмеда долгое время ещё выглядела довольно растерянной, всё-таки более застенчивые отечественные производители с ней никогда так по-свински не поступали, а отходили с арьергардными боями, откупаясь бесчисленными дарами, заметая ими свои следы. А может они просто дико тупили, надеясь всё же найти в ней что-то особенное, чего не находилось в собственных жёнах или подругах. Например, маленькую и сморщенную, как её?.. ах да, изюминку. Или же деньги свои как всегда не умели считать, топили ими все попутные огоньки, что более всего походило на правду.
«Принцип Ахмеда» оставался для тех олухов царей небесных заведомо недоступен, хотя глубоко в душе каждый из них всё равно догадывался о нём, как о главном ките, на котором стоит и наверняка дрейфует мир. Однако в силу переполнявшего предательского тестостерона, исподтишка и постоянно туманившего мозги, никто из не мог включить эти мозги на полную ясность. Свести кое-что к носу и сразу же увидеть очевиднейшую суть всех земных вещей и явлений, всё как есть. Это вам не каждый сможет. У кого в кои веки всё же такое получится, одного-то раза и впрямь окажется достаточно. Всегда и повсюду.
Так что, бледнолицые усатые собаки?! До того трудно запомнить нечто действительно основополагающее?! Так нет же, по-прежнему ныряют, куда ни попадя, по сути в один и тот же омут, порой уже заросший тиной и ряской. Беспамятные тузики. Да ещё по скольку раз. Как не надоест?! Действительно, импотенцию после этого воспринимаешь, как величайшее земное благо, которым господь награждает только избранных. Позволяет напоследок по музеям и театрам походить, книжки почитать, хоть чуток глаза продрать на саму эту жизнь как она есть. А то ж всё туда уходило, в эту мглу перед ней.
Сказанное касается не только любви, но и самой жизни. Любых проектов бытия, всяких умственных тараканов и мозговых заморочек. Не случайно древнеиндийские мудрецы считали наихудшим из человеческих наказаний - оставаться в цикле сансары – бесконечных жизненных перевоплощений, всякий раз вновь и вновь начинающейся жизни. Какой бы она изначально ни казалась, а всё равно получится одно и то же. Не достаточно ли тогда одного раза и в самом деле?! Раз попробовали - и будя! И соскочить с колеса сансары подальше в кусты. Да и эллины, основатели европейской мысли, об том именно так и выражались. Тот же Зенон: что не имеет конца - то не имеет смысла. Чем больше или дольше что-либо длится - тем оно бессмысленнее. Лучше один раз, но зато по высшему разряду. Это по возможности. Может быть, как карта ляжет. Или как сам проломишься к финишу. Да ещё с какого раза овладеешь им – что также весьма немаловажно. Как и везде - столько переменных! Хотя и сводятся к одному результату.
Универсальный закон человеческого существования срабатывает как ему и положено: одинаково для всех и всегда. Риски реализуются сами, а вот возможности нужно непрерывно реализовывать, притом долго, кропотливо, не всегда удачно, но надо, выхода нет. Да и каждый по жизни всегда сам для себя именно этот закон и выводит - как что хреновое, так оно само по себе вылезает, как сорняк, а как что хорошее - приходится пахать, возделывать и поливать. Без особой уверенности, что хоть чего-нибудь этим добьёшься. Именно поэтому, как чего добился, лучше всего сразу в кусты, на обочину и сваливать. Всё равно лучшего не будет. Да и слишком дорогими, исчезающими усилиями та жизнь даётся, словно порядочная. Такая овчинка выделки точно не стоит. Поэтому одного раза и вправду чаще всего оказывается вполне достаточно. По меньшей мере рентабельно.
Нет-нет, «принцип Ахмеда» - всё же величайший из онтологических принципов и, как бы он ни был банален на слух, я его всё-таки оценил и в этой модификации. И по возможности всегда постараюсь о нём помнить и всякий раз делать для себя новые выводы. Неужели же я, при всей моей интеллектуальной отягощённости, как и все прочие тупые «пробовальщики», позволю себе повторно наступать на одни и те же грабли?! Да нет же! Незамутнённая современной цивилизацией вековая мудрость Ахмеда - самое яркое пятно на всей той серой повседневности, которая всё плотнее окружает и меня, и моё великое дело. Кажется, скоро пойдёт на удушение.