После очередной отлучки к своей пианистке в кустах сам Шахов казался слегка на взводе, выглядел каким-то помятым. Вовсе не прежним голубем мира, тем более тяжело вооружённым. От него даже иногда доносились какие-то порой совершенно непонятные запахи. Авк в какой-то момент подумал, а уж не чудится ли ему чего непотребного насчёт его важного собеседника. Или поблизости и впрямь заработал некий оргоновый излучатель мистических запахов воскресшего Секспола со всеми его дерзкими миазмами. Любые предположения на этот счёт казались довольно правдоподобными и оттого весьма неприятными. И без того переживаний, в том числе и личного свойства, у профессора хватало в избытке. А тут ещё и это «удовольствие» на его голову свалилось - в виде бывшего и чрезмерно ушлого его академиста, вдобавок из настолько серьёзного ведомства, как Следком. Взматеревший Шахов периодически принимался ещё и подначивать своего многоопытного и удостоеннейшего учителя, а ныне таинственного агента влияния неких правящих сил. Что естественно не могло не раздражать, не настораживать профессора, поскольку выводило из равновесия и потому тормозило дальнейшее продвижение предварительно заявленного «мозгового штурма». Более того - явно выносило взаимоотношения бывшего преподавателя и позавчерашнего студента на какой-то другой, не прежний, далеко не идиллический, совсем не безоблачный уровень. Становилось всё более понятным, что просто так они уже не разойдутся.
Андрей Васильевич Авксентьев, по университетскому прозвищу «мудрый Авк», бывший преподаватель далеко не только следователя Шахова, а ещё и довольно значительной части местной и неместной номенклатурной знати - номинально имел при руководителе региона, также своём бывшем выпускнике, должность внештатного советника. Сравнительно молодой губернатор формально всячески старался прислушиваться к умудрённому советнику даже по пустякам. Однако, чаще всего делал такой вид, поскольку держал профессора при себе всё же для решения куда более важных задач, кои никак, никем и нигде не освещались. Может быть, как раз для того, чтобы умело сбивать со следа хитроумный и настырный столичный сыск и конечно же конкурентов.
В сборной команде местного ночного дозора «мудрый Авк» часто смотрелся лишним. Тем не менее даже формально поместили высококлассного профессора сюда вряд ли для одного лишь антуража и периодической демонстрации губернатором сыновней привязанности всемогущего ученика к своему учителю или того пуще – любви одиозного удельного правителя к науке. В таком разрезе тандем выглядел бы довольно эффектно - новый Александр Македонский в связке с мудрейшим Аристотелем. Подобного альянса в полном смысле быть никак не могло, как и сыновней привязанности, любви к науке и всего такого прочего. Прежде всего, потому что тут не было ни Македонского, ни Аристотеля. Не тот масштаб и содержание. Зато вот определённый, хотя и неясный, рабочий контакт всё же явно существовал, он никуда не пропадал, что всегда важнее конкретных персоналий. Поэтому все относительно хорошо себя чувствовали на своих местах.