Известно, что в цирке, как бы медведей ни приручали, им единственным всегда надевают намордники. Потому что только от них всегда ожидать можно чего угодно. Даже тигры и львы могут разгуливать без намордников, но только не медведи, самый опасный символ нашего народа, родины Кластеров. Именно подобного рода неостановимые, умнейшие существа и нужны в нашу партию истинной власти, в Кластеры. Она рано или поздно станет именно такой! Лишь когда будет создана подлинная партия таких вот, настоящих, ни перед чем не останавливающихся и всегда своего добивающихся существ - тогда только можно будет сказать, что дело сделано. Уже сейчас каким символом увенчана ныне действующая партия власти? Правильно – медведя. Так что верным курсом идём, товарищи!
Нужен исторический спецназ, безжалостно и коварно действующая, нисколько не рефлектирующая, истинная армия спасения страны и всего человечества. Необходима сплочённая группировка неукротимых сверх-людей, ведомых Кластером и его клонами. Для их получения как раз и требуется настоящий кластерский питомник. Вот таким питомником, точнее, прообразом такого питомника экзистенциальных супер-медведей и должна послужить наша сверхсекретная лаборатория, та программа созидания Кластера, которую мы предстоящей ночью начинаем апробировать в непрерывном режиме.
На вас, мои мозговых дел мастера, вся надежда. Вы - истинные трендскауты, молодые разведчики грядущего, добывающие для человечества именно то, в чём оно более всего нуждается. Надеюсь, не подкачаете, не подведёте, ни человечество, ни страну, ни партию, ни особенно меня.
Вы настоящие штурманы поистине глобального замысла: рвануть через помойки к звёздам. Как и завещал нам великий Сенека: «Per aspera ad astra!». Такое всегда казалось почти невозможным. Поэтому за тысячи лет никому и не удавалось. Что ж, тем почётнее окажется наш всё решающий прорыв, тем ярче для нас засияют звёзды. Чем наше небо окажется тогда усеяно? Правильно – только алмазами и ничем иным.
Но пока мы в ней… ну вы поняли.
Вечером, после того, как пришлось дать теперь действительно последнее, на сегодня, напутствие своему персоналу, - прямо в офисе, во вполне детское ещё время, я вдруг взял да и прикорнул, заснул. Давно что-то так не делал, уж и не припомню, когда в последний раз. Значит и вправду вымотался. До потери сознания, но пока, к счастью, не пульса.
Вероятно, напряжение разворачивающегося пуска в какой-то момент снизилось, вот я на несколько минут и расслабился. Всё оборудование пока работает - тьфу-тьфу, не сглазить бы. Оглобли великого эксперимента бесповоротно задраны на поистине нехоженый путь. Стартовый напряг и вправду чуток спал, немного поубавился перед решающим прыжком. Теперь, после успешного завершения увертюры первой стадии пост-человеческого опыта - наступило промежуточное умиротворение вкупе с укрепившейся уверенностью в успехе. И тут вдруг оно внезапно так дало мне по мозгам, что вырубился аки младенец. Без всякого «ап»! И уже в отключке.
В том кратком, ультра-парадоксальном, то есть со сновидениями, забытьи как всегда летал-летал, и значит как бы рос-рос-рос над собой. Очнулся с Песней, из бог весть какого ретро-цикла, уж и забыл, когда слышал её до того - да и слышал ли вообще. Нет-нет, всё-таки припоминаю. Это самая тонкая и глубокая часть моей души. Моя мама любила эту песню. Тонкий-претонкий чистый девичий голосок всё ещё стоял-колыхался нерасходящимися кругами в душе, как от подводного землетрясения. Не про день неизбежной как смерть Победы над прежней жизнью пел он, а нежно и пронзительно про совсем-совсем другое, почти заросшее, трогающе глубинное: «Не ищите ландыши в месяце апреле». Казалось бы, ничего особенного, что слова, что мелодия, - но за сердце ухватили со страшной силой. Всего только строчка, всё остальное в ней тонуло камнем, моментально. Одна полоска слов, но именно она долгим эхом отражалась о стенки моей сонной капсулы. Гасла и вновь возникала. Трепетала, рассыпая гаснущие и вновь возникающие блики созвучий. Поднастраивала внутренний камертон, мгновенно вплетающийся в несущую частоту сейчас и совершаемого мной эпохального прорыва. Она звучала и звучит во мне ещё и теперь как приветствие иного мира моего, пронзительное и великолепное, всё же коснувшегося меня своими прохладными пальцами. «Не ищите ландыши в месяце апреле… Ты пришёл! Заходи. Ждали только тебя. Ещё не начинали».
Однако и тут я не изменил себе. Ещё во сне, энергично выплывая, привычно и дотошно подверг необычное, видимо вещее видение необходимому категориальному анализу. Затем довольно быстро вычислил его содержание и предназначение, как безусловную сублимацию главного дела жизни. Оно на самом деле всегда звало, звало меня и вот, наконец, дозвалось. Ничего упоительнее в жизни и во сне не бывает вовсе. Но со временем оцифруем и его, конечно. Но запомню его только таким, от мамы.