Глава 13. Глюки на охоте
Глава 13. Глюки на охоте
Контактор отключен по причине избытка непереводимых выражений. Диалоги без комментариев. Видеоряд в накате, на автопилоте. Творческая бригада, махнув на это дело щупальцами, чай пьёт свой инопланетянский. С тамошним бергамотом.
К вечеру глубинно голубиный народ изволил докушивать денатурат, привезённый «к ленчу» благодетельными и на удивление исполнительными фирмачами-деградантами. «Ленч» тот выдался на редкость отменный. Прежде всего, потому что он именно здесь, именно сейчас и реально состоялся. А не где-то там, когда-нибудь на потом обещанный и потому невсамделишный. Нет-нет, вот – на, пей, хоть залейся, а это закусь – налетай от пуза!
С самого начала функционирования отдельного, почти конспиративного заведения для бомжей специального назначения «хавчик» в нём условливался трёхразовый. После обильного аперитива - ещё и «полдник» был произведён, да ещё какой, жри не хочу. Деграданты-покровители совсем офонарели, просто закидали народ гуманитаркой, почти пригодной к употреблению. Конечно, расстегаев с осетриной не было, бараньего бока с кашей тоже, зато компота хватило на всех и с избытком. Хотя и с несколько странноватым привкусом. Наверно с непривычки. Главное, что в том букете не имелось миндального, цианистого оттенка. Всё остальное пережить не только можно, но даже нужно.
Наиболее проницательные бомжики, а они по природе своей почти все такими были - жизнь заставила, - те мудро рассудили, что причины сей внезапной щедрости в их адрес кроются отнюдь не в редкостных душевных качествах их благодетелей, а скорее в вот-вот грядущем пришествии комиссии из городской администрации. Ещё не состоявшись, она творила подлинные чудеса. Граждане великой страны, чуть было совсем не потерявшие из виду демаркационную черту бедности, тут вдруг вновь её узрели. Однако это зрелище многого стоило. Почему-то оно не радовало и даже опечалило некоторых из спецбомжей. Может потому что уж лучше было бы ту роскошь совсем не видеть и не знать, спокойнее было бы. Многия знания - многия печали. Так бы и продолжали жить впроголодь дальше и думать, что все так живут. А, оказывается, нет, мягко выражаясь, далеко-далеко не все.
Папа-бомж, самозваный командир эскадрильи быстроползающих неопознанных субъектов, опять где-то раздобыл или позаимствовал «скунса». Поэтому явился к обеденной трапезе настолько хорош, что без всяких ведомых абсолютно самостоятельно парил-экзюперил над грешною своей планетой, пребывавшей в образе основательно размятой его коечки. Машеньке и не снилось так резвиться в медвежьей берлоге. Дёргающийся во все стороны давно сбитый лётчик так и норовил совсем стесать разбитый и ободранный нос. Притом блуждающий токсикоман комэск испускал настолько сильно отработанную ауру, что это явно не закладывалось в конструктивные особенности социального учреждения «Нового Деграданта». Даже соседей его вводило в некоторое недоумение. Ходили-то вместе, но как-то же умудрился настрелять себе бекасов, красавец-комэск!
Зато бомжомамка, тоже где-то днём нашкодившая и потому наподдавшая, хотя и не так основательно, как муж, теперь чокалась по очереди со всеми коллегами по цеху, по новому кругу знакомясь со всеми. Все с обожанием смотрели на неё, словно на неформальную владычицу их царства полутьмы, величественную леди Кры. Вдруг и им чего-нибудь вкусненького нальёт или колбаски ливерной подрежет?! С бабой-то оно всегда сытней по жизни прозябать. Карла, ейное и наверняка ещё чьё-то дитя, сосредоточенно вырабатывал свою нитроглицериновую или гексогенную мочу и одновременно прилежно фиксировал изящные пассажи сумасбродной волшебницы земной жизни, всё туже окружающей его. Эректированная соска мелкой проказницей дрожала в его жабьей пасти, как антенна крейсерского звездолёта из петушиной клоаки. Вроде бы даже слышались приглушенные контрольные прострелы. Да нарезная прямая кишка гудела без устали. Видимо потихоньку раскалялась, выходя на уровень управляемого термоядерного синтеза.
Фредди пил пока немного и продолжал недоверчиво приглядывать за неотразимым и великовозрастным малышиком. Или малышкой, чем чёрт не шутит, уже показавшей однажды свои зубки. Друг сыщик молча хлебал всё ещё слегка съедобный змеиный супчик, оставшийся после обеда. Честно жевал диетическую котлетку ограниченного назначения, упрямо лизал осклизлое пюре, засасывая тактический лимонад или компот. Чуя гибельные восторги собственного желудка, Осклизкин продолжал отдавать дань общественному пиршеству, будто харакири делать на всякий случай. Остальные доходяги специального назначения глубокомысленно обсуждали вновь найденную ключевую проблему мироздания. Она требовала непременного разрешения. Причём безотлагательно, в самое ближайшее время.