Гигантский, по-прежнему сильно похожий на девчонку здоровенный младенчик старательно делал вид, что приуготовленный мамкой к ночи он безмятежно засыпает в своей танковой зыбке. На самом деле, смежив пронзительные очи, с некрофильской, инопланетянски-гитлеровской гримаской он продолжал брезгливо принюхиваться к своему полуподвальному экипажу. К пока что живой, спасительно бомжующей части человечества, временно назначенной ему в сожители, а может и в телохранители.
Ни этот приблудный маленький инопланетянин, ни сыщик вместе с ним, пока пропадать или просто отлучаться совсем не собирались. Даже на отмывку от всех здешних, страшно липучих, но именно поэтому чрезвычайно замечательных человеческих запахов. Такие вот падлы стойкие подобрались. Изредка у младенчика в уголках губ надувались маленькие радужные пузырьки, видимо игрушечные галактики. Очевидно этот недоросль таким образом самосовершенствовался. Сам себе делал некий маленький полуподвальный солярис.
Всё правильно: лучше маленький, да свой. Малой пришелец всё же начинал въезжать в обуявший планету мэйнстрим. Впечатления превыше всего. Гарантированно забивают любую внутреннюю пустоту. Так что пацан чутка акклиматизировался, по всему видать. Поэтому ни о каком от него «ап» или ином гиперпространственном финте видимо не могло быть и речи. Впрочем, может быть попозже, очень даже вполне.
К тому же всё ещё не заявился его родитель в законе, командир близлежащей эскадрильи субъектов, хотя и почти опознаваемых, но давно и до остервенения нелетающих. Зато его лучшая, но тоже нелётная половина, а по совместительству официальная мамка инфернального спиногрыза, располагалась именно здесь, рядом со своим змейским детёнышем. Если уж она сидела, так сидела, основательно. Смотрела сосредоточенно и заинтересованно в сторону. Там по стенке кто-то полз незарегистрированный и непрописанный, а из-за отвалившейся штукатурки кто-то другой похожий шевелил многозначительными усами и понемногу, пока что совсем-совсем понемногу, занятно так, но всё-таки шуршал себе и шуршал. Как оторваться от такого зрелища?! Может именно они-то и обучены справляться со всей жужжащей и щёлкающей аппаратурой в стенах?! Они и есть менеджеры и сисадмины на местах?! А человечки не замечают, всё мимо ходят, даже иногда башмаками непочтительно давят.
Бомжики Норкин и Мухортов не на жизнь, а насмерть рубились в двадцать одно и бешено скрежетали сгнившими зубами мудрости. Прямо тырса разлеталась во все стороны. Круживший над ними маленький дельтапланчик их мечты лишь на минуту отлетел пописать. А показалось, что в последний раз, до того долго выдавливал последнюю каплю.
Что-то совсем нестерпимо становилось в странном полуподвале полужизни, настоянной в собственном соку и с горчичкой. На этот раз чуть более цивилизованно описюневший Толик, потерянный лепшими корешами, а также до дрожи любимой мамой Клавой, наконец стряхнул оцепенение, вскочил и принялся наворачивать эллипсы и параболы, словно круженый лабораторный пёс, у которого что-то из головы изъяли на опыты, а потом по неопытности потеряли. Затем как подрезанный опустился возле доцента и чуть позже пришедшего сыщика Осклизкина. Посидел Толик совсем чуть-чуть, как вдруг прорвало бедного, не дало засидеться.
И заговорил тогда тот бомжик трагически человечьим голосом. Почти как политик перед выборами, то есть, удивительно задушевно. Наверно всё-таки припасённого одеколончику хряпнул с устатку, иначе же слово не вылезет. Причём Толик не просто телеграфом сообщения принялся выдавать, а реально длинными, почти законченными предложениями. Словно очередями клал по окопам. Или чем-то другим. Но таки клал же?!
- Колик-то, молчун наш, утром, когда проснулся, встал, подошёл к мальчонке этому нашему шустрячонку, из-за которого мы неделю друг другу ротики карябаем. Долго-долго-о так смотрел, как будто тот его обидел чем. Думаю, щас пригрохает пацана ни за что, ни про что. Табуреткой или вилкой. Тут и не знаешь, чем лучше, чтоб уж наверняка. И его допёк наш колыбельный трансвестит! Оказывается и до Колька дошло, что с нами нечисто вообще получается. Кто-то явно травит людей или цирковых мышей из нас делает. Даже до него докатило! Представляете?! Но не получилось у Колька ничего! В самый последний момент папулёк этого чертёнка глазками своими так - погляди – вот так пошурудил, в точности как его же сынуля, и Колька как ветром сдуло. Или слизнул его кто. Напоследок сказал, что его тут больше не увидят, что у Сандро на свалке куда лучше. Намного спокойнее и не так страшно. Тут же скоро все порешат друг друга. Кольку это почему-то не нужно стало! Честняк! Он даже сообщил, что ему, в отличие от нас, пожить бы не мешало чуток. С ума сойти! Так и выразился. Я бы тоже так сказал, да кто же мне разрешит?! Чо-почём, не знаю, за чо купил, за то продал. Поэтому покамест погляжу-погляжу маленько тут на всё это, да и сам вслед за ним выброшусь в камыши без парашюта. В гробу я видал эти райские макаронные кущи. Дыхалка пока позволяет и на воле попрыгать чуток. Там уж будь что будет. Может, спокойно помру между могилок. Если повезёт, конечно.