Девоподобный лилипутищще в танковой своей висячей бай-бай-платформе старательно изображал детский плач навзрыд. Получалось конечно классно, но на любителя. Сам же в это самое время производил напряжённые вычисления по поводу недавно увиденной и отснятой фактуры. Бомжомамка, думая, что у великовозрастного детёныша так оригинально пучит животик, принялась ему опять его мять-массировать, портить воздух маленькой детской мечтой, пока чудо-пацан или чудо-девчонка не затих, словно бы изнеможённый по-настоящему большим земным удовольствием. А может просто кончил дурачок с непривычки.
Облучённые волшебными рентгенами неземной, синеглазой благодати бомжики уверенно добирали высший градус не снящегося, а реально и конкретно, как петушок курочку, топтавшего их межпланетного счастья. Тут оно у них и вправду снова получалось. Кайф усугубляло всё более усиливающееся мазохистское предчувствие непременных скорых мучений от чересчур отпадного завершения промежуточного такта. Видимо скоро опять прилетят ненасытные глюки-дельтапланы, немытой человечинкой лакомиться! То-то адреналинчику повсюду прибавится! С гавнецом пополам.
Но пока-то этого не было! Следовательно, пока что можно жить как жили. Хорошо звезданутые обитатели пятизвёздочного бомжатника поглощали оставшуюся, давно не виданную, давно не нюханную снедь. Заливали её туманным денатуратом, клубящимся словно зелье. Всё ещё присущий каждому кислотно-щелочной баланс вновь загибался по излюбленной плавной глиссаде. Как-то так привычно, по-родственному он это совершал, так что уже и не страшно было. Бомжики заново, но опять на время позабывали про хвори и про боли свои несусветные, повсюду отрастающие, словно чертополох после дождя, подобно метастазам после эктомии остающихся надежд. Даже про начинающийся понос постарались забыть неисправимые смельчаки. Однако он не сдавался и гонял бедных туда-сюда, туда-сюда. Как забыть нам эту песню?! Параша едва не подавилась.
Зато уж душенькам ихневым становилось куда как вольготней в быстро суживающемся и сразу каменеющем пространстве сверхсекретной метагалактической лаборатории.
Зато уж и времечко всё быстрее прокатывало сквозь их последние сусеки своим темпоральным колобком неотвратимых перемен. Выдвигала на них прямой наводкой свои главные и вспомогательные калибры.
Заканчивалась и наконец-то подходила к завершению на редкость неудачная командировка последних странночеловеческих товарищей на этот странный, страшный свет, в котором ничему довериться никогда нельзя было. Как это в очередной последний раз и выяснилось.
Бомжомамка ко времени очередного промежуточного финиша почему-то сладко вырубилась и, живописно разметавшись, храпела себе на груде своего драгоценного шмотья, нажитого непосильным трудом.
- Бабе всегда хорошо, - вдумчиво, почти завистливо молвил доцент, ковыряясь в ушах ваткой намотанной на спичку. – Пара пылких ночей в будуаре и любая проблема в шляпе. Можно даже лишнего косячка на халяву стрельнуть при этом. Смотрите, эк её разобрало! Вот даёт!
- Какие ночи, доцент?! Ты что, с дуба рухнул?! – Ухмыльнулся Норкин, вновь зажужжавший вокруг роскошного тела леди Кры, бесконтрольно пребывающего в царских своих отрубях. – Пара минут, не больше! И ищите шляпу!
- Как кролики?! – Хохотнул Колик, сам пьяница с глазами кролика.
- Кролики это не только ценный мех! – Резонно заметил на это Норкин, обеспокоенно роясь в районе кармана. – Во! Нашёл. Не бойтесь, я его держу! Так что, друзья, приступим?
- Глядикось, настоящий мужик! - Восхитился сыщик. – Ну-у, значит, не всё у нас ещё пропало! Есть повод усугубиться до поросячьего визга.
- Кстати, на эту вашу тему. - Опять не полез за словом в карман безудержно грамотный бомжик по кличке Фредди. – Господа, а ведаете ли вы, как звучит первая статья конституции Непала?
- И как же?! Просвети нас, мудозвон!
- Гражданином страны может быть только рождённый непальцем и непалкой! Остальных просют не беспокоиться.
- Жаль. Эх, а мы-то убогие так ничегошеньки по жизни и не узнали, окромя палок и пальцев. Да и тех кривых.