Как только кто-то из живых людей всё-таки говорил вот это самое магическое «Нет!», как легендарный бомж Петрович, уходя, свободно отрываясь в никуда, или как Василёк казачок - так тут же на лик его ложился именно он - замечательно землистый цвет долгожданной свободы. С этого момента его встречали камыши со свалки бескрайней любви господней. С хранителями толстолобами в корнях и рясах.
Сказав «нет» интимному соседству чужой и недосягаемо сладкой жизни, недозасланный казачок Василёк пока единственный, свободно и легко, сдёрнул отсюда. Самостоятельно ушёл в те самые неопознанные камыши, которые никогда не прекращали шуметь и роптать на нездешнем ветру. Третьим по счёту ушёл. Вслед за прыткой Изабеллой и перекошенным пацанчиком из охранной команды мистера Кольта.
Чуть позже разрядка внутриэлитной напряжённости получила второе дыхание. Более мощное, но чуть менее громкое. Напряжения не выдержал какой-то «шкаф», тот, что с «антресолями» вместо головы, из команды заушных терминаторов, Борюсикиных пыточных чикатил. Из второй охранной команды. Он не застрелился, не отравился, не повесился и даже не забомжевал, хотя бы разочек. Этот побежал прочь, пока трусцой, не боясь, что трусцы отвалятся. Не стыдясь и быстро-быстро, и потому единственно правильно на данный момент сделал. Лишь бы кому-нибудь сдаться. Но всё-таки четвёртым по счёту. Промахнуться было трудно, но всё же никто не палил вдогонку. Аркан-петельку вслед не бросал, аудиовизуалкой стремительной не стреножил. Даже свои. Боялись обнаружиться, обозначиться в новой роли, в непонятном облике да у всех на виду.
Так оно и было. Все и вправду линяли, видоизменялись слишком быстро, чтобы оставаться видимыми. Куда-то попропали ранее вездесущие журналисты, кроме самых зашкаленных фильмотворцев, крепенько обдувшихся пивом, вынужденных далеко не отвлекаться от точки слива. Никто не нашёл в себе силы доснять или хотя бы додумать, дофантазировать сложившееся феерическое, действительно отпадное шоу до конца. Дать ему отмашку в жизнь. Или хотя бы на трактовый прогон.
Корреспонденты ни на ком более не хотели кататься. Даже ихний, корреспондентский малец, мышонок летучий-голландский, тот самый не-аккредитованный юный трансформер со студёными глазками, который повсюду без мыла пролезал и неизвестно что и где творил - на самом интересном месте опять куда-то странно упорхнул. На этот раз вместе со своим не менее странным папкой, якобы корреспондентом. Наверное, за гонораром повалило семейство или за авансом. Может и с отчётом о пока не проделанной работе. Слава богу, хоть Изабеллу успели завалить, есть о чём отрапортовать. Но только и всего. А может и просто сбежали к мамке своей.
До другой секспольской легенды Ближней дачи великой и незабываемой панночки Нинон Пушкальска волна народно-уголовного гнева так и не докатилась, следственный эксперимент над нею так и не довершила, даже слегка не притопила. Мастерица-фрезеровщица основного инстинкта у нетрудящихся здешних масс вовремя укрылась в одном из многих овальных, точнее, оральных, кабинетов правительственной Ближней дачи. И чётко спряталась там за брюхом очередного высокопоставленного бойфренда. Ни один радар такой волнолом конечно никогда не пробьёт. Дюжина таких спрятаться может.
Бесследно попрятались даже механики гаражей, осознав, какие же они отличные мишени в своих дурацких маскарадно-пятнистых комбинезончиках. На виду оставался, всё-таки держался некогда могучий энерджайзер Борюсик, на казённых харчах и в долгом томлении зачаточного духа всё же подрастерявший остатки своих былых мощей. Доминантный секач, полевой главнокомандующий всех секьюрити вместе с Баптистом и мистером Кольтом не поддавались дольше всех. И таки устояли. Не деформировались подобно терминатору из наиболее металлической версии в ковше с расплавленным металлом. Тут вражья сила с ними всё же промахнулась. Садисты не сдаются!