И вот тут Шахов как-то разом понял, что все-все нарочитые демонстрации профессором своих будто бы извинительных человеческих слабостей, вроде показного подвигания стульев под пятую точку высокого человеческого начальства – сразу же стали выглядеть весьма тонко рассчитанной комбинацией по наиболее эффективной маскировке в человеческом социуме. Смотрите все! Я тоже человек! Такой же урод, как и вы! Кто станет в чём-либо подозревать человека-подлизу, обычную начальничью подстилку, угодника, стелющегося под любой каприз, взгляд или пожелание какого ни возьми властителя?! Он же ясен и прозрачен до самых кишок каждому взятому или непредвзятому взгляду, как со стороны, так и изнутри чего угодно.
Лизоблюдство и угодничество во все века были и остаются наилучшим средством выживания в системе беспросветного рабства, способом маскировки истинных мыслей, пожеланий и намерений для всякого земного существа. Идеальный маскхалат. Любой подвинувший стул под задницу начальства сразу становится невидимым! Это незамысловатое действие куда эффективнее тигриного окраса смажет, растворит облик и настоящего хищника, крадущегося в людских джунглях. Сделает и его незаметным для любых оленей, овечек и уж тем более бесшабашных козлят, так и выпирающих из своих камышей на рожон.
А вот самым страшным и неостановимым может быть только внезапный переход из рабской стойки угодничества и подчинения в завершающий прыжок истинного хозяина положения. Когда угодливо подставляемый стул внезапно обрушивается на голову присаживающегося начальства. Лишь от такого удара ни у кого никогда не бывает спасения! Потому что мало кто сориентируется и поймёт, кто же на самом деле его прикончил. Потому что от этой реперной точки, или благодаря ей, истинной победительнице остаётся только шаг до настоящего взлёта под небеса.
Ушёл в прошлое мир, в котором неотвратимо действовал великий закон этологии, сформулированный Конрадом Лоренцем: «Из позы подчинения выйти в боевую стойку невозможно!». И потому тот мир ещё был хоть как-то предсказуем и понятен.
Глава 46. Прыжок молока в бессмертие
Глава 46. Прыжок молока в бессмертие
Бомжики, таракашки блаженные в период наивысшего своего блаженства почти не разговаривали друг с другом. Какой смысл?! Всё равно облом какой-нибудь выйдет. Это не означало, что славные существа о двух ногах молчали просто так или ничего такого коммуникативного для себя не предполагали. Нет. Они что-то всё же для отвода собственных глаз предпринимали, правда, до конца ещё не выяснили – для отвода от чего. Но всё равно, например, играли в шахматы и карты. Как и все бомжи, примитивным доминошным козлом брезговали, в отличие от служивых псов и прочих оборотней в погонах. Беззлобно подтрунивали друг над другом, в основном посредством междометий. Этого оказывалось вполне достаточно. Основной контакт давно перешёл на невербальный уровень, самый безотказный. Бомжатник в этом смысле не самое худшее место на земле и в мире, как на него ни посмотри. Взаимозаменяемо всё. Если что, с полувзгляда, молча, рубят в торец.
Впервые в этой жизни накушавшийся земного торта «Сказка» карла косил за бомжиками мягким зраком подкупленного санитара. В безразмерном желудке у него восторженно пищало, кололось, дёргало и переваривалось нечто сугубо материальное. Эти очень смешные, иногда смутно угрожающие принципиально новые земные ощущения на время отвлекали пришельца от анализа заданных перспектив наружного, то есть, всё более плотно окружающего мира.