Добавить оказалось нечего хотя бы в нарциссической авторской ремарке, типа «ай да, сукин сын!». Отчего косяком и сразу, словно бы горбуша на нерест, пошла, да чего там - практически повалила широким потоком реклама сильнодействующих прокладок с необыкновенно изменяющейся геометрией бэби-драйв-уровня. И с арифметикой, конечно, тоже. Отчего выход на общий план и в затемнение воспринимался лишь как последняя передышка перед финальной точкой мизансцены, перед очередным поводом к бессмертной рекламе.
Так оно и вышло, снова и опять. Господи, ну почему ты всегда такой пошлый?!
У Фредди в кратком утреннем сне ещё больше подросла, а потом и вовсю окрепла некая, нисколько ранее не ощущаемая, железная решимость на пока непонятно какие, но совершенно непостижимые, потрясающие действия. Она никогда не посещала Серёгина ни изнутри, ни снаружи, ни просто так, ни всерьёз и надолго. Сначала ему остро захотелось отлить, просто-таки невтерпеж. Зато вот потом, когда он благополучно сбегал за дальний угол в кабинку, его накрыло потрясающее чувство тотального обновления. Будто снова на него набросили ту самую искрящуюся, волшебно обновляющую сеть. Мир словно вставил ему в сетчатку совершенно небывалые фильтры, озарившие реальность подлинно предназначенным ему светом. Преобразили они её полностью, легко и свободно. Как будто он только что разом сбросил стеснявшую его прежнюю человечью шкуру. Бывший доцент могучим удавом выскользнул за пределы стеснявшего его чешуйного выползка. И распрямился во весь рост, упираясь головой в бетонный свод подвала.
Так что, господа козлята из-под бешеной коровки?! Кто тут на новенького?!
Серёгин внезапно, резко и быстро, без обычных болезненных ахов и охов, под изумлённые взгляды остальных пациентов экспериментального полуподвала встал и сделал потягушечки, совершенно потрясшие всех своею убойной независимостью, а также гибкостью полыхающей неустрашимостью никогда не виданной пантеры из всё той же страны вечной охоты. Для начала он презрительно усмехнулся, обвёл замерших потешных таракашиков стальным непромокаемым взглядом. Этим он полностью и окончательно вогнал всех в незатихающую дрожь и обездвижил. Потом тихо сказал сам себе «Ап!» и слегка и главное что непринуждённо подвсплыл над полом. Немного. Эдак сантиметров на двадцать. Но этого сразу же хватило для всеобщего ступора ещё и в мозгах, поскольку наблюдали за ним во все глаза. После чего бывший Фредди, нисколько не передвигая ног, быстро-быстро приблизился к столу, за которым бомжачий контингент только что изволил себе безмятежно откушать утренний хавчик. Как в невесомости, пока что сам себе не отдавая отчёт, доцент подплыл и присел рядом. Точнее, руками притянулся к свободному стулу немного в стороне. Словно бы он уже на материнской орбите, в сияющих чертогах флагманского геостационара и сейчас буднично примется распечатывать грузовик с продовольствием. То, что раньше вполне мог проделывать лишь звёздный мальчуган, теперь легко и непринуждённо освоил первый в мире пациент победоносно разогнавшейся великой полуподвальной миссии Земли. Только вчера чахленький ефрейтор, а теперь, глякось, настоящий полковник.
Как громом поразило сие событие бывших товарищей полуподземного доцента, внезапно оказавшегося вот таким, ещё непонятно каким, но уже замечательным существом. Почти начальником, или, к примеру, ВИПом. Даже не ментовским соглядатаем, в чём его раньше всегда подозревали, тем более не сдвинутым писателишкой на дне жизни, каким его брал под покровительство могучий сыщик Осклизкин. А ещё и с потрясающей физической силой, даже от одного только, ставшего неимоверно тяжёлым взглядом из-под некогда безвольных и тощих бровей. Как глянет, и сразу всё. Так и захотелось запросить пардону или ещё чего-нибудь.
- Ой, да как же я дико писюнею, мамочка Клавочка моя-а! – Запел было традиционное заклинание Толик, но Фредди только глянул по-вурдалачьи свирепо в его направлении как тут же бомжачьего заклинателя разнообразной описюнелости моментально, вместо со стулом, вынесло из-за стола и с хрустом впечатало в стенку. Ему оставалось только ахнуть и сползти. То есть, один уже накаркал себе. Остальные быстро побежали прятаться, кто где.