- О-о, братва, наш комэск опять в воздухе, причём сам взлетел, без скунса, вы заметили, господа офицеры?! Да он грамотнее летит, чем доцент! Вот что значит специальное образование, лётная подготовка и боевой стаж!
- Ага, как же. Смотрите, сейчас шасси уберёт! На брюхо сядет! Береги-ись!
- Где тебя починили, командир?! Да как здорово! У тебя была дозаправка на лету?! Или догнал летучий ремпост и в воздухе батарейку поменял?! В заднице?!
- Слушайте, а где так писать дают?! Просто замечательный отлив! Я тоже такой хочу! Столько лет мой змей в штанах грозил меня дико описюнить, а я всё не соглашался, дурак. Надо же и вправду попробовать, что это такое. Вдруг сейчас масть такая для всех пошла?!
- А то всё воспитание мешало тебе, портило результат, да?! Не по делу всякий раз вмешивалось!
- Да не-е, он просто от природы застенчивый такой, что всё время в конце очереди.
- Хорэ! К делу! Теперь всё можно пацаны! Доедай-допивай, пока ещё не в наручниках и по бошкам не надавали!
К чести бомжиного роду-племени никто особенно не удивился чудесному преображению прежде вусмерть сбитого полуподвального пилота. Особо не изумились даже его легкому, похожему на бреющий полёт, передвижению в покоях вице-мэра. Словно тут родился и вот наконец сгодился. Расправил зажившие крылья. Теперь полное воскрешение комэска до исходного лётного состояния само собой подразумевалось. Оно таким и должно было быть. Только Норкин деловито осведомился, выковыривая из гнилого зуба какую-то деликатесину.
- Надеюсь, нас-то ты не будешь швырять как доцент?! Его-то ладно, мы долбали почём зря, согласны, право имеет, но тебя-то, надеюсь, мы ничем не прогневали?! Если что, то я исправлюсь. Честно. Бля буду!
Толик, тоже приветственно махнув правой клешнёй, озабоченно так спросил, на полном серьёзе:
- Командир, а теперь, когда ты такой, сможешь сделать так, чтобы я всякую херню перестал говорить по поводу и без?!
- Да запросто. Просто не говори и всё! Как только почувствуешь, что херня получится, значит совсем не разевай пасть!
- Да ты что?! Так просто?!
- Ну да. Просто не пи#ди и всё! На самом деле всё по жизни очень просто. Я только теперь понял.
- Да я же тогда немым стану!
- Слышь, комэск, а ты можешь сделать так, чтобы и я тоже, как ты с доцентом… то есть как бы дико описюнел, но только чтоб по-настоящему?! Как следует, то есть, по-волшебному отлил. Всю-всю гадость сбросил, что накопилась за всю мою счастливую жизнь. Правда, чувствую, не один год придётся сливать эту зассатую цистерну, даже если дать в неё напор на несколько атмосфер.
- Не. Я и сам уже не могу. На один раз только и набрал нужной мочи. Но и этого, надеюсь, теперь на всю жизнь хватит. Но я понял главное, что это очень легко на самом деле. Надо только ничем не заморачиваться, ни на что не отвлекаться и сильно-сильно захотеть чего-то. Но только одного. По-настоящему и никогда не переставая. Взлетишь сразу. Зуб даю, хоть он и последний. Потому что одного раза на самом деле очень и очень мало. Есть риск не раскушать.
- Слушай, а ты так грамотно разговаривать стал! А ты сам, случаем, не того?! Не из этих?!
- Не-не! Я из тех ещё.
Тем временем внизу, где всё началось, оно же сразу и сильно пошло на убыль. Подпитка взорванных было страстей стремительно упала до нуля. Бешеный запал, в облике шаровой нервно-психической молнии сдуру влетевший было в доцента, долго не удержался в его хилом организме и довольно быстро принялся гаснуть. Вероятно, частично утёк вместе с эскадрильей бомжиков наверх, к Уткинду. И полностью отбомбился уже там, где наконец воздетый до небес народ упоённо навёрстывал хоть что-то из по жизни упущенного, пока подлые менты не примчались и всех насовсем не демократизировали. Там тот запал видимо и рассыпался, слабея, посреди всей честной джентльменской компании, пока полностью не распылился и не исчез. Сверхчеловеческая энергия каким-то нездешним порывом залетевшая в одного человека, потом тем же сквозняком видимо и стала выдуваться. Разбрасывая вокруг новогодние бенгальские искры, она словно бы стухла, обуглилась, рассосалась среди остальных участников действия, а потом и вовсе сошла на нет. Даже не поймёшь, у кого именно она первой пропала, а у кого последнего. Даже круги не разошлись за спиной, словно у Конфуция, переодетого ребёнком.