Так к чему я это всё?!
Да-да, к тому, что наверняка наш самый крутой и старейший сисадмин фактически принялся приворовывать озверинчик у подопечных бомжей, чтобы поперёд лучшего из них заскочить в сверхчеловеки. Кто его приметил бы за таким делом, он же ничем от них к тому времени не отличался?! От него всегда несло как от обычного бомжа, что и неудивительно, старик-то одинокий. В таком статусе любой завоняется и без всяких экспериментальных условий и санкций. С ума сойти, до чего элегантно это всё выглядит и даже звучит!
Потом бывший наш управляющий сисадмин со своими новыми подручными наверняка сам же и подсел на симптомокомплекс вычищения ОВН (основного внутреннего направления личности). Всё, что выскабливает затаённый стержень человека, что гранит, обсекает его организм изнутри и снаружи, всегда сопровождается изнурительными спайками острых разряжающих удовольствий. Освобождение от прежней программы, её сброс, как правило, сопрягается с эмоцией пикового облегчения, что по сути и является каким угодно оргазмом. Его-то словить можно на чём угодно, лишь бы тянуло вниз. Например, от ковыряния в носу или расчёсывания болячек. Именно поэтому любая деградация крайне привлекательный, затягивающий процесс. На него чаще всегда подсаживаются именно как на героин. Развернуться и в гору подняться далеко не у каждого хватит сил, воли, духа, здоровья. А вот скатиться назад в чавкающий смрад – удовольствие высшего разряда, потому что только там прядет ушами инобытие, подлинный твой хозяин. Подстегивает замешкавшихся разрядами острейших удовольствий.
На вершине собственного духа, на Олимпе - всегда холод обжигающе личной экзистенции. А внизу ещё больший мрак и уже непосильные для преодоления, зияющие бездны всё того же, непрерывно и вот так самоуничтожающегося бытия. Чем дальше и выше, тем непременно тяжелее и страшнее. Вплоть до состояния полной невыносимости избранного пути. Зато вниз катиться лучшее из удовольствий. Поэтому аддикции практически никогда не лечатся. Падающего человека чрезвычайно трудно удержать потому, что он сам этого не хочет, ибо познал он высшее удовольствие высвобождения от оков нагромождённой вокруг себя, наросшей собственной жизни. И принял именно это как своё высшее жизненное счастье, как главную удачу своей судьбы – долгожданное избавление от неё, а заодно от самого себя.
Так всё же по какому пути пошло развитие событий, связанных с исчезновением Лукича, моего бывшего управляющего сисадмина?! Задачка, так задачка!
Прикол отчаянный получится, если мой долгожданный Кластер взрастёт и вылупится на свет божий вовсе не там, где я его сеял и медленно дозаривал, а у меня под боком, фактически за спиной. Не исключено, что однажды утречком мой как бы слабенький дедушка уцепит железной хваткой меня за шиворот и из моего же кресла к чёрту выкинет. Мол, которые тут временные?! Слазь! Кончилось ваше время! И сам начнёт рулить созданием себе подобных. При этом молвит своё фирменное: «Ёк-макарёк! Рано вы нас, стариков, списываете, ох, рано! Мы и не так вас уделаем!».
Не хочется, ох, как не хочется мне окончательно переводить стрелки всё крепнущих ужасных подозрений на Лукича, а всё же приходится. Потому что как-то странно он всё-таки забомжевал. Так не бывает. От хорошего дурного не ищут. Даже алкаши, даже совсем улётные бомжики такого себе не делают. Верный признак того, что ему чего-то такого нереально реального наобещали, может настоящего табака насыпать под хвост, если он побежал туда, неведомо куда, и вряд ли всё же в камыши, просто ног под собой не чуя, ради харакири похерив всё. А уж меня-то и в самом деле наверняка с потрохерями сдал. Действительно, ни за понюх табаку. Он-то всю мою айтишную кухню - или почти всю - изнутри знает, кое-в-чём и получше Петрухи.
То-то, смотрю, именно с исчезновением Лукича всё наперекосяк у меня и начало идти, как бы я ни хорохорился (можно сказать и хорохерился). Словно бы оказалась пройденной точка невозврата. Наш старичок стоял со мною рядом у самых истоков нашего Изделия. Теперь, без него, всё валится, всё только к худшему в худшем из миров становится. Как бы это не обломало мне решающую, последнюю стадию! Доводку Изделия до полной готовности. Лишь бы не обделаться в наиболее критический момент! До чего же обидно может быть! Получится - что сглазил! Потому что заранее торжествовал победу! Столкнул зыбкое равновесие с лестницы. Оно и переломало себе все кости. Заодно и мне с моим творением.