- Будь спокоен, своего не упустят. Только боюсь, как бы на нашей богадельне это не отразилось, прикроют её, как пить дать, не позволят до выборов дожить. Крутизна самой маленькой обиды не прощает. Лучше кого-либо знаю. Прижмут наших суверенных зверьков-благодетелей, а точнее отменят все договоры в явочном порядке. Тогда нас в двадцать четыре минуты выкинут отсель. Попомнишь мудрое следовательское слово! Хотя и бывшее.
- Да что б они его не нашли никогда!
- Почто так детишек разлюбил, а?! Признавайся, доцент!
В кадре Жорик и Колик, растерянно стоящие перед запертой дверью подъезда. На ней обозначалось лишь электронное табло с набором мигающих сенсоров и десятком маленьких пронумерованных кнопок. Фактура двери, запоры оказывались таковы, что даже кулаком наотмашь не получалось раскодировать. Так что все бомжиковы дипломы, если бы они и существовали в природе, никак не могли помочь им. Хотя бы дать возможность открыто прийти на помощь малютке, коварно умыкнутой верхними этажами зловещей Вертикали местной ойкумены.
- Это называется облом. Где-то я о таких дверях слышал, а может быть, ты не поверишь, но даже отчасти читал. Когда мог.
- Ты и вправду дерево! Думал, что тут всё открыто, как у нас в подвале, где все по-прежнему надеются, чтобы их насовсем кто-нибудь украл. Учись, называется электронная консьержка. По нам - так хуже натуральной собаки. Той хоть под хвост можно дать пинка или колбасы гуманитарной подбросить, чтобы наверняка отравилась. Но пройти всё равно можно. А тут… Даже замыкание короткое сделать - чёрти как и влезть-то сюда.
- Всё равно мы это дело так не оставим. Фашисты будут мучить нашего ненаглядного мальчугана, а мы, которые насквозь, до самого копчика пропитались духом современного гуманизма, станем так просто и спокойно сидеть сложа руки?! Да ни за что! Да век свободы не видать! Где тут звонилка, пошли в ментовку докладаться. Мы покажем им, мы им всё-о пока-ажем… Все-е-е описюнеют! Сама мама Клава от себя поперхнётся! Какой текст получилось набрать!
Народные активисты Жорик и Колик быстро дозвонились от дворника блюстителям порядка. Наговорили и без того жутко подозрительным голубям в погонах такое, что где-то на соседней улице, получив по мобильной связи команду, взрявкнула, а потом истошно завыла полицейская сирена. Патрульная шестёрка, бешено вращая вылезшими за лоб фиолетовыми зенками, опрометью помчалась сюда, с каждой секундой всё громче наращивая своё неумолимое приближение.
Бомжики спокойно вышли на утреннее солнышко к детскому грибочку, нежно пахнущему изысканным коктейлем, мартини из детской и собачьей мочи. Вышли они сюда и чтобы чуток погреться, от собственных запахов дух перевести, да полицаев добреньких обождать. Однако тут пауза им взяла и обломилась сильно короткая, буквально минутная, не успели и по окурку подобрать.
- Безобразие, - сказал на это Жорик, - они что, обалдели, так работать?! Так не может быть! Лично я отказываюсь верить своим глазам, а также ушам!
Вскоре выяснилось, что не только так, но и не так всё равно что-нибудь да бывает. Примчавшиеся полицаи поначалу пришли в совсем нехорошее расположение духа и даже опять перестали хотеть работать по специальности. Всё по той причине, что увидали, кто их вызвал. Впрочем, делать нечего, принялись трудиться спустя рукава – слушать хренотень всякую. Потом, всё больше балдея, начали хоть как-то реагировать на необычную информацию. Резиновые дубинки до поры до времени скучали, безучастно болтаясь в толстых и волосатых ручищах, как в обсосках осьминожьих лап. Жорик с Коликом на этот раз их почти не боялись. Потому что дело бомжиков было правое. За ними, где-то там внизу, в материнской магме, грозно колыхалась и почёсывалась непобедимая Родина кузькиной мамочки. Враг должен быть непременно разбит. Во что бы то ни стало. А там будь что будет. Да хоть и резинкой по голове.
- Господа-товарищи начальники офицеры, а также друзья мои менты! – От безнаказанности изысканно и быстро наглеющий Жорик семенил около нервно вышагивающего сержанта, старшого прибывшего наряда. - Мы даём вам все сто процентов, и даже больше, если хотите, что где-то в квартирах именно этого подъезда дико зажравшиеся «новые русские» прячут от очень скромных родителей их несчастного и, заметьте, единственного малыша. Наверняка собираются разобрать его на запчасти и очень выгодно продать за границу всяким там буржуям. – Тут для убедительности бомжик всхлипывает. - Так давайте же спасём отечественного малютку федерального значения! Не случайно же он этим гадам понадобился. Неспроста! Он с настолько ценными потрохами объявился, что на них вся заграница теперь охотится! К тому же симпатичный, с глазками, ушками и всё такое при нём… нет, честно! И вправду очень странные дела творятся промеж нас. Похоже, опыты над людьми гады ставят. Мы в ООН желаем обратиться по этому поводу. И в этот, как его?.. в европейский суд по правам человека. У нас и доцент для этого имеется, хотя и тупой, но всё же как бы соображает. И даже следователь. Да и ваша помощь не помешает. Соглашайтесь! Не то вернём деньги!