- Не задумался и не прозрел. Просто соображаю, как бы тебе лучше врезать, чтобы до тебя дошло. По твоему мнению ты один можешь прозревать по пять раз на дню? Я-то с самого начала смекнул про наличие в манипуляциях с нами какого-то куда более глубокого замысла, чем тот, который мы приписываем своим благодетелям. Уж очень мы все напоминаем группу реально подопытных животных. Словно у гитлеровцев в Освенциме. Давно пора глубже задуматься о сути проводимого над нами мероприятия. Так, причём довольно быстро, я и дошёл до искомого. До нашего Менгеле – «доктора Смерть» - с верхних этажей, который оттуда и курочит нам мозги. В принципе, если только глянуть с холодным вниманьем вокруг, всё это сразу становится понятным. Суть происходящего буквально на поверхности.
Подопытные двуногие существа, слегка подванивая эксклюзивным навозиком, покойненько посиживали на погребальной телеге, запряжённой живой, но явно не экспериментальной лошадью. Их только вчера менты за всё сотворённое внезапно и за всё простили и даже разрешили вернуться назад в свой исконный полуподвальный терминал. Странно, конечно, но именно так всё и обстояло. И тому видимо был пока никому не ведомый резон, вовремя спущенный сверху.
Как бы то ни было, а вернувшиеся к своему обычному состоянию бомжики преспокойненько вздрыгивали, взбалтывали на кочках ногами, были б хвосты, вероятно, помахивали бы и ими. Словно от мух, которых никак не было. Доцент грыз большую и почти сладкую морковку, предусмотрительно подаренную ему сыщиком из его неведомых и всегда невероятно аппетитных запасов. Поэтому он большей частью помалкивал в течение всей внезапно предложенной ему лекции. Да и без морковки он бы воспринимал ситуацию и льющийся из ниоткуда в никуда текст вполне внимательно, почти уважительно, молча, похоже, даже кое-что про себя напряжённо соображал. Делал выводы, понемногу прикидывая кое-что кое-к-чему.
Вернувшись в полное осознание нестандартности текущей ситуации, снова как будто ставший прежним доцент Фредди нисколько не потерял, а ещё прочнее закрепил память о недавнем знаменательном происшествии с необычайными взлётами и падениями его самого и всего экипажа полуподвальной эскадрильи. Даже захотел на всякий случай проверить запомнившееся ноу-хау от инопланетян. Незаметно совершить конкретное «пи-пи» на какую-нибудь из проползающих мимо могилок, или даже «ап» прошептать на всякий случай, а вдруг опять удастся взлететь хоть на немного, да хоть несколько крестов, да сбить. После одной только мысли об этом приём информации от сыщика, пошёл у него ещё интенсивнее. Остальной же народ как всегда в критические моменты своего бытия практически безмолвствовал и ничего не замечал. Ему же хоть в лоб, хоть по лбу. Ступор и безмолвие – так называется то спасительное сомати, к которому грех не прибегнуть, потому что хотя жизнь и коротка, но скучать почти всегда приходится.
Правда, иногда чудилось доценту какое-то бодренькое шевеление во влекомом на телеге гробе. Вроде и крышечка гробовая сама собой чуток подвигалась, туда-сюда, туда-сюда, хотя ещё и светло вокруг было. Впрочем, скорее всего это бомжикам лишь почудилось - от недавно пережитого совершенно дикого перенапряжения нервов, от которого и сейчас несчастные головы буквально раскалывались. Потрескивали они и от слегка воспалившейся вредной привычки надеяться на лучшее. Однако сороки надежд совсем не к месту и не ко времени растрещались, только с пути сбивали. А ведь надо было ещё довезти кого следовало, ещё и закопать его, да как следует. Какие тут могут быть надежды и на что?! На то, что сами покамест ещё здеся на этом свете побудут?! Только вот зачем?! Какой смысл?!
- Посуди сам, Серёгин. Крысиное сообщество и впрямь слишком напоминает человеческое, а во многом, даже по якобы чисто человеческим преимуществам, и превосходит его. Крысы обмениваются полезной информацией между собой с куда большей эффективностью, чем люди, как бы в назидание им всё теснее сплачивая своё единство. Смотрите, мол, как надо это делать. Учитесь! У нас даже мировых войн между собой не бывает. Только с вами.
Внутри крысиной стаи, как правило, не бывает серьёзных раздоров и конфликтов. При любых обстоятельствах всегда больше всех в безопасности себя ощущают крысиный молодняк, слабаки и старики-крысовины. Неудивительно, что ни один способ борьбы с могучим хвостатым племенем, как правило, не приносил людям желаемого результата. Всё крысиное сообщество всегда исключительно быстро перенастраивалось на любую новую волну, сноровисто начинало «жизнь по новому», буквально с чистого листа, а если надо, то и защищалось на редкость дружно, сплочённо и агрессивно.