Молча присел радикально преобразившийся сыщик рядом, на краю у своей коечки. Обстоятельно разделся-разулся. Только потом с жадностью принялся впитывать родимые запахи. Всё, успел! Словно в третью смену трудиться прибыл красавчик! Тут храбрый Жорик пристал даже к нему. Может, снова захотел на себе проверить, освежить в памяти такой замечательно успокаивающий короткий хук слева. Что-то не то и с этим бомжиком начало приключаться, понесло и его. Стал прямо-таки нарываться! Наверно это потому что гадское радио своей бесконечной музыкой и конспиративным клёкотом из стен в самом деле так действует на мозги, зудит и зудит, просто спасу нет. Словно и в самом деле натравливает всех против всех, прямиком в головы очередями постреливает, да и науськивает при этом – «Дай в морду! Дай в морду!». А кому-почему - временно не уточняет. Мол, пока неважно. Когда же оно всё-таки заткнётся?! Хотя бы на время отбоя! И не видно, как выключить навешенную нам коммуникацию ада. Все извилины заплела, а потом и выпотрошила! Хоть сейчас на сковородку!
- Командир, напрасно отдуваешься за нас. Прикрываешь, кого не просили. Подсадной он! Пора эту тварь пришивать, иначе нам всю хазу скоро завалит. Обжить не успеем. Лафа кончится, не успеют письки приподняться и глазки состроить. Про отвалиться сразу молчу.
Вкусно дожёвывающий Осклизкин очень спокойно, не открывая прижмуренных от удовольствия глаз, приказал:
- Аргументы?! Факты?!
- Получай! Первый. Разве не заметил, что этой ноченькой чёртов детёныш уматывал непонятно куда?! Все заметили, не знаю уж как ты. Мы по утрянке всё обрыли. Искали его несчастненький трупик, обмыть слезьми да во гробик побыстрее укласть во деревянный. А тут нам сами ментопсы его на блюдечке вежливо приносят. Очень даже живого. Как Ленина, если не сказать хуже. Это тебе как?!
- Допустим – раз! Дальше? - Открыл глаза сыщик.
- Нечисто здесь. Разговаривать он как никто умеет, да только с нами отчего-то молчит, как рыба об лёд. Хочешь сказать - брезгует? Ах, мы его недостойны?! Или остерегается проговориться?! Мы ему, можно сказать, о святом талдычим, в любви повсеместно признаёмся, а он?!
- Два! Продолжай!
- Он их подсадка. Причём, нашпигованная до самых ушей. Ты понял, начальник? Набит жучками, аж лопается. Смотри, как пеленгует?! Даже на таком расстоянии наверняка всё слышит. Всё записывает. Да передаёт куда велено.
Все дружно посмотрели на внимательно наблюдающего за ними мальчонку. Синяя дельфинья ухмылка издалека маячила как сигнал флагмана перед фронтальной атакой. Даже сыщик поёжился. Что уж говорить про опять вовсю педофобствующих доцента и Жорика.
- Мало. - Помедлив, решительно сказал Осклизкин. – Собирай что-нибудь поновее. Тогда и поговорим. - Укладываясь поудобнее в кровати. – Тронешь его - убью! - Опять прикрыл хорошо потрудившиеся веки.
Жорик по инерции что-то тихонько потолковал себе под нос и замолк. Потёрся, раздёрганный, сердитый, да и свалил в направлении своей собственной койки. Фредди разбуркался и спать совсем не хотел. Сыщик вновь приподнялся и сел:
- Чего мучаешься?! Он тебя опять обижал?! Нет?! Тогда чего ты в самом деле журышься?! Давай, что ли, в шахматы сгоняем партейку?! Пацанёнка с нами посадим. Вдруг не обольёт своим эликсиром. Хоть отвлечёшься от грустных мыслей. За попку его пощиплешь в знак примирения. Мол, у-тю-тю!
- Ага! Хочешь, чтоб он нас опять в вечный шах загнал?! Шах да шах. Мне этот вечный кайф знаешь, где сидит?!
- Да ладно. Не бери в голову. То случайность была. Слушай, а ты и вправду был кандидат наук? Каких же?