- Искусствоведения. Режиссура на журфаке. Электронные масс-медиа. Гадость номер один. Два раза говорил тебе об этом, в поза-позапрошлый раз. Когда знакомились. Хочешь сказать, забыл?! Перепроверяешь?!
- Это я к тому, взаправдашний ли ты мозгарь? Или купил диплом у зверьков помидорных? В переходе подземки?!
- Вспомнил ментовские замашки? Вы же по-другому и не мыслите. Чтоб просто так взять, да и увидеть в человеке что-то нормальное. Так нет же! Всегда требуется обязательно обгадить.
- Если диплом у тебя натуральный, так чего же ты столь некачественно для кандидата искусствоведения, автора неведомых мне электронных фильмов выражаешься?.. Послушаешь тебя и ни за что не поверишь, что перед тобой интеллигент, хотя и бывший, режиссёр даже.
- Я народный интеллигент. Могу не только понять тонкий намёк, но и дать за него в глаз. Между прочим. Тебе в какой, в левый или в правый?! Какой чешется?!
- Неужели двух лет поселения или даже колонии достаточно для обрушения мозгов, если конечно поверить твоей легенде, что ты и вправду сидел?! Если ты опять себе это не навоображал своей шизоидной башкой. Разве этого достаточно, чтобы разом сдуть с тебя все твои дипломы, образованность, всю твою утончённую интеллигентность, чтобы один скелет-то от неё и остался?! Чего тогда это всё на самом деле стоило, если так быстро унеслось?! Между прочим, в этом замечательном склепе ты один самый хлипкий оказался. - Осклизкин обвёл глазами полуподвальный окоем фешенебельного бомжатника. - Поэтому и говорю, купил всё, разом, по дешёвке. Все свои корочки. Может не в метро, а у цыган. У них как-то посолиднее.
- Достаточно было и того срока. И один раз посидеть, в смысле один год – так за глаза достаточно, даже на поселении. Одного раза всегда достаточно, особенно там. Даже с троекратным запасом на всю жизнь хватает. Ты даже представить себе не можешь, в какой ад кромешный отправлял живые души, когда там работал. Борьба за рай всегда ад кромешный. Сама библия не выдержит хотя бы слабого описания этого ада, такой кары и сам дьявол не в силах придумать. Интеллигент, например, даже в нашей армии всё же как-то может остаться непокорённой душой, хотя и не факт тоже. Но только не в нашей суверенной тюряге. Из неё никто ни разу не возвращался с прежней душой и совестью, разумом и памятью. Это в ней просто не заложено, принципиально - оставлять человеку человеческое. Ты понял, гад, или к тебе как-то поделикатнее придётся достучаться, может, кирпичом по темечку?
- И на тебя, видать, вся эта охмурёжь действует. Ты сам на зону попал или невинный оказался, как и все они там?! Слушай, а может тебе и это, в самом деле, привиделось - твоя отсидка?! Ты же такой у нас сильно воображательный! Крышу не просто сорвало, а похоже давным давно унесло. Да и уж больно литературно про зону базарил, ни одного специфического слова, в натуре. Так что, не сходится, дорогой, не сходится тут у тебя. Я и вправду ничему от тебя не удивлюсь, честное слово, - ничему! Поэтому не верю я тебе нисколько, не верю! Разве что Станиславский, но он далече.
Серёгин хотел что-то договорить, потом махнул рукой, отвернулся. Зачем со следователем спорить, пусть он и бывший?! Всегда прав останется! Действительной будет считаться только его вариант событий и его точка зрения.
- Кстати о Станиславском. Когда говорят, что вся жизнь театр, это дикая неправда и дьявольский навет. На самом деле наша жизнь - обыкновенная тюрьма. Нормально, правда, мы уже не размножаемся, а когда всё-таки получаем приплод, то видим вот этих артистов. - Фредди опять кивнул на инфернальный аэробус с ублюдочным мутантом. – И только потом сами, насмотревшись на них и наслушавшись, становимся как они. Хоть мы теперь и вольны как ветер, но поскольку уже совсем без корней, складывается самый идеальный вариант кочевника по жизни, номада по Жаку Аттали. Став такими, мы являемся поистине идеальным материалом для получения чего угодно. Согласись! Идеальные комья глины, лепи кого хочешь! Только это дьявольское порождение, театр, и влез в человеческую сущность, выворотив её наизнанку, лишив всего атипического, нестандартного, особенного, уникального, что единственно и различает людей меж собой.
- Действительно, как он тебя слушает?! - Удивился Осклизкин. - Как никогда внимательно. Видимо и вправду пишет. Не исключено, что и протокол. Был бы хвост, наверно дробь выбивал наш кадет. Зря ты детей разлюбил, зря! Смотри, какой смышлёный! На пару с ним морзянку бы постучали в наш прямой эфир и прямиком на тот свет. Мол, прилетайте, дяденьки демоны, мы уже почти готовы. Ладно, продолжай, хитрая морда.