Неведомый и в то же время до боли знакомый музыкально-информационный центр давно и забесплатно, причём подозрительно по нескольку раз, исполнил вечерние концерты для тех кто в пути. После чего кажущиеся невероятно странными давно известные песенки принимались дико вязнуть на ушах. При этом долго-долго с них не стекать, не давать пробиться ни одной мысли. Пути, по которым гоняли вирусы-песенки для тех кто в пути, довольно долго не кончались. Потом разом все пооборвались. Кончились. Улетели, насмешливо курлыча над путём.
Кого-то с остервенением принялись бить куранты. Но тот, кого они били, по-прежнему упорно молчал, выказывая полную свою безысходность, хотя пока и не сдаваясь. Впрочем, может быть то была встроенная стойкость духа, тут, в принципе, как посмотреть. Предприимчиво шуршали невесть откуда взявшиеся за последний день тараканы. Скорее всего, мутанты. Со своей верхотуры они по нюху спустились к свежей человечинке (их же не было первые два дня пребывания на постое, точно, не было!). Преуспевшие хозяева жизни наверху закончили свой дневной путь и спокойно спали, пускали пузыри там, на вышних своих семи этажах, на всех семи поднебесных твердях. Однако и здесь, на дне, не лыком оказывались шиты. Улыбки и слюни - всё те же, повсюду основной комплект человеческого добра одинаковый, можно сказать, универсальный. Храпели, хрюкали, свиристели так, что приблудных таракашек иногда потешно подбрасывало. Шлёпнувшись, они бегали, как ни в чём не бывало. Как агенты инопланетных разведок. Впрочем, почему «как»?! Они и были таковы.
Панорама окон снизу вверх. Оператор стал забавляться с подпрыгивающим тараканом, и так покажет членистоногого землянина, и этак. Всё равно бежит славный янычар. А на него опять словно бы лассо набрасывают, подсекают на бегу. А он опять вскакивает и мчится-мчится вперёд. Осталось только растущие ставки на него показать.
В полуподвале хоть свет по-прежнему не гас, будто в тюрьме, тем не менее, казалось, что сумрак по углам всё стремительнее тускнел, густел, наливался плотоядной невидимой тяжестью. Словно бы насасывался чем-то от человечьих тел оттекающим. И сразу отягчающим пространство вокруг, делающим его густым, вязким и едва проницаемым. Фредди невольно перешёл на самый тихий шёпот, даже наклонился к уху приятеля.
- Завтра все люди проснутся, а нас нет. И след простынет. Незачем им будет накакать нам под порог. Но они и не расстроятся. Не заметят ничего. Ни единая душа. Хоть двери на прочном запоре останутся, они всегда найдут иных постояльцев на дно. Нас и вправду не будет – неведома зверушка с верхушки всех точно умыкнёт. Хлоп-хлоп - и нет. Действительно, без брызг. Натренировался, гадёныш, на телепортациях - теперь за нас примется, вот увидишь. Даже благодетельные деграданты про нас сразу забудут, едва только из списков вычеркнут.
- Думаю, что уж это-то мы в любом случае пережили бы как-нибудь.
Сыщик усмехнулся и замолчал, утомлённый пустопорожней говорильней. Кругом мление разливалось поистине несусветное. Оба родителя пучеглазого карлы, а также Колик, Мухортов, Норкин, по самые края напитавшись благодетельской суверенной похлёбки, вышли на свои геостационарные орбиты и преспокойненько там отключились. Молодецки храпели, непроизвольно, но снайперски подсекая бесчисленные тараканьи бега по всем направлениям. Классно. И вправду незабываемое зрелище. Мухортов настолько мощно храпел невдалеке, что доцент невольно накрылся с одеялом. Потом не выдержал и вновь высунулся. Сыщик, ухмыляясь, посоветовал:
- Есть радикальное средство от храпа. Аккуратно поверни ему голову до щелчка.