Пытка, изматывание ожиданием затягивалось, казалось до бесконечности, равно невыносимое для всех собравшихся в самой провинциальнейшей из дыр. Даже для этих богом забытых мест, где ничего и не должно свершаться, а только вкушаться, развлекаться и разлагаться. Оно показалось бы нестерпимым даже для самых безотказных и самых терпеливых, но предельно настойчивых птеродактилей в мире. Хотя бы для них-то могло же наконец произойти пусть самое элементарное - например, конец исторической смены. Проще говоря - завершение всего этого мероприятия, по меньшей мере, череды инспекционных проверок чем-то не на шутку обеспокоенным начальством?! Тогда можно было бы наконец всласть оттянуться в местном боулинге с девицами, к вечеру повылезавшими из фонтанов.
Примерно в таком состоянии изматывающей неопределённости пребывал отчасти даже сам столичный следователь Шахов, справедливо подозревавший в государевой измене всё и вся вокруг себя. В принципе, он-то знал, что когда-нибудь конец всему этому неизбежно придёт. Поскольку сколько ещё можно ждать?! Даже на хороших командировочных такая бодяга любому может показаться невыносимой. Кто-то должен же был появиться и разрядить - если не всеобщий тлеющий напряг, так хотя бы всю эту неимоверную скуку и зловещее отсутствие событий. Хоть кто, хоть чёртик в ступе - но лишь бы заявился, дал всем пищу и простор для действий, стронул с места лавину событий. Пускай им станет искомый министр, непосредственно курирующий их регион, пусть любой другой «умывальников начальник и мочалок командир», а хоть бы и новый Рюрик, даже фюрер какой-либо или фраер залётный! Да на кого угодно согласен был измаявшийся контингент охранников Ближней заставы, классически доведённый до необходимой точки! Когда низы уже не могут, а верхи всё ещё не хотят. Лишь бы тот решала заявился сюда и принял всё на грудь! Или позволил псам самим отвязаться на полную громкость и всё решить по-своему, как только они одни могут.
Согласен с любым неизбежным концом был и Шахов, по-прежнему раздумывающий, сразу отчалить в свою остро пахнущую неизвестность или пока немного погодить. Потом решил всё-таки обождать дальнейшего развития сюжетных болванок, коих имелось повсюду - пруд пруди.
Наконец это всё как будто состоялось. Снизу в гору, не спеша, величественно, как сумрачный правительственный дельтаплан, вздымался лупатый непробиваемый мерин правительственного калибра, блистая атласною чёрной спиной. Он держал твёрдый курс к заветному «месту силы» всего огромного региона, на Ближний филиал самого Бочарова Ручья, самой великой в мире Вертикали, кружа в серпантине сквозь пошло липнущие к земле облака. «Он - родной!» - уважительно обмерла, а потом и выдохнула вся таракашная тусовка. Сам! Пахан пахана! А то кто ж?!
В тактическое командование охраны Ближней прошла соответствующая команда на заушный чип или антенну обезбашивания альфа-балбеса. Все мощности заглавного секьюрити энерджайзера Борюсика сильно взревели и на форсаже составили все десять баллов по шкале Андрюсика Чикатило. Хотя на этот технологический режим он даже не был заформатирован. А ежели не выдержит?! Вдруг цепи у остальных служивых дракончиков оборвутся, а новые вовремя не подвезут?! Вон у мистера Кольта и Баптиста предохранители также начали плавиться, кто из них на самом деле породистый уже было не различить. Это могло означать только одно - месиво, слава богу, обещает быть кромешным.
Собравшиеся, возбуждённо икая, побежали к воротам. Чиновный люд также продрало, до самых копчиков каждого. Коротко взвыла сирена. Охрана, поправляя встрепенувшиеся антенны за ушами, рассредоточилась по всему периметру, блокируя пешеходные тропы даже муравьям. Ничего - подождёте!
Наступал поистине звёздный час - и для тех и для этих и для во-он каких. Впрочем, даже пронёсшийся ропот облегченья показался истомлённому контингенту каким-то сюрреалистическим. Потому что он не просто где-то там раздался да и затих - он вновь прошёл, просюрчал, просвиристел по всей по Лысой по Горе пылающей волной до мозга костей обмирающей разрядки излюбленной внутринародной напряжённости. Вот как!