Вот она - кульминация. Грянула всё же, треснула, гадина, бабахнула. А может тихой сапой припёрлась-таки, приволоклась и подтянулась. Да-да, та самая - запавшая на элитный, минус пять звёздочек, бомжатник, притом с напором поистине колоссальнейшим. Замечательный спиногрыз, он же короед несусветный, он же теперь просто мужичок с ноготок, Малюта Скуратов в отрочестве, восседал как на нарах в своём аэробусном флагманском гробике. Словно в ножички играл сам с собою. Само будущее не сводило с тупо переговаривающихся бомжиков пронзительно гипнотических глаз отрока оторвавшегося во вселенную.
Свою таинственную крупнокалиберную соску маленький космический демон теперь просто загрызал, яростно и безостановочно. Наверно, и ствол давно откусил, и приклад. Казалось, что он почти решился отпереть и выпустить сюда из параллельного мира всю свою подручную свору. Свару замутить здесь по высшему разряду. Слабохарактерные бомжики сильно отшатнулись, увидев ещё и сукровицу на полудетских губах. Стекала эта жидкость оттудова довольно-таки отчётливо и весьма-весьма для них убедительно. Как после этого продолжать любить детей, а хоть бы каких?!
Вдобавок полное отсутствие от него запаха. Словно был он на самом деле голографией или путаной на передержке. Принципиально вонючих, но нравственных бомжиков как раз это-то и убивало больше всего. Больше, чем отсутствие татуировок. Словно обделанный с головы до ног и стремительно взрослеющий щенок никак не пах и не вонял. Поэтому сомнений в его антигуманных намерениях и особенно в его происхождении ни у кого не оставалось. Не наш, конечно, совсем не наш товарищ. Свои обязательно хотя бы чуть-чуть, но припахивают, порой и в открытую смердят. То есть, по-человечески себя ведут. Поэтому требовалось что-то срочно предпринимать. Но что, как не просто «караул» вопить?! Ничего другого не оставалось, разве что самим его пометить.
После совершенно душераздирающего, как у зайчика в пасти волка, жорикиного вопля очнулась от своей суперкоматозной дрёмы бомжомамка, ближняя наперсница кузькиной матери, её фрейлина, а по совместительству камышовая наместница, леди Кры. Она, ворча, пожевала хлеб и сунула родненькому ушастику жавку за щёчку. Инопланетянчик несколько приутих и притух. Тогда она объяснила, доступно и сердито:
- Оголодал. Чего выпялились?! Он завсегда звереет, когда жрать ухочивает.
На что сыщик Осклизкин тут же заявил чеканно и сузив глаза при этом:
- Так накорми, дура. Не то и мы озвереем! Такие побудки устраивать через каждый час! С ума сошла?! Кое-кто может и описюнеть от всех ваших звуков. Давненько к этому идёт. Что тогда будешь делать?
- От такого дурака слышу. - Парировала было кузькомамкина соперница и сразу смолкла, натолкнувшись на напряжённый и стальной сыщичий взгляд. А Жорик, он же в просторечии Джуниор, неуверенно добавил:
- Всё-таки хорошо его накорми, в смысле, как следует. Будь добра, не пожалей хавчика. Нам ведь тоже ещё пожить не помешало бы. Пусть нахавается твой заинька, твой козлёночек или кто он там ещё – но только от пуза. Можем и приплатить, если что. Кровь сдать даже.
- Чёрт возьми! Нам бы так кушать! Ты прикинь! Нет, орлы, кровь сдавать не будем! – Тут шибко музыкальный Норкин опять запел: - И врагу никогда не добиться, чтобы высосать всю нашу кровь!
Снова заструилось, фактически зажурчало время, известное своим недержанием. Однако вполне возможно, что и не время то было, мало ли у кого ещё дизурия. Инопланетянский слёток по-прежнему выглядел немного разочарованным нисколько не меняющимися условиями проживания в местном хостеле. В то же время и слегка успокоенным по причине насыщения. Трапеза она и в Метагалактике трапеза, даже где-нибудь на Большом Магеллановом Облаке. Поэтому, отлично покушав, идентификацией всё более плотно окружающей его земной среды межгалактический рейнджер занимался не столь интенсивно, в основном вприглядку. Часть крови, если она у него имелась, как здесь и положено, временно ушла по направлению к желудку. Опять же – если он таки был у него. Не сильно клокотала и остальная кровь, будто пиявками подвыпитая.
Пространство вокруг звёздного засланца дрожало и переливалось, будто мираж. Немногие жертвы тоже периодически бегали переливаться. Спать-то они всё равно не спали, даже не собирались, к разочарованию большинства метагалактических зрителей. Даже ссыщик Осклизкин, спокойно, почти не выдавая своей неизменно саркастической усмешки, тоже пробрался в дальний и непрерывно зловещий угол полуподвала и как все остальные смертные видимо слегка пи-пи напрудил. Впрочем, может и не слегка, место же вполне сакральное! Именно здесь давеча разверзался огненный тоннель и отчаянно гремел дико людоедский шторм. На плацдарме инобытия постоянно копошились и копились силы потустороннего врага для решающего удара по человечеству, упрямо не желающему описюневать, как тому супостату всегда хотелось.