В это самое-самое душевно волнительное время, когда казалось совсем немного - и вправду произойдёт абсолютно невероятное и кошмарное событие. В этот самый миг спящая царевна, эта дура Родина взяла да некстати и очнулась, вылезла из обморока, привстала с колен. Хоть и лежала она давным-давно в сильно интересном положении у чьих-то ног, но даже в самый последний миг поцеловать-спасти её было совсем-совсем некуда. Да и некому. Главное, что и незачем. Пролежни наступали отовсюду. Тут-то, в который раз непонятно для чего спасая сильно гангренозную царевну, внезапно вдарили куранты, загремел со стенки во всю мочь славный гимн-спаситель.
Как петух долгожданный ошпаренно он самопровозгласился, выскочив из закипавшей кастрюли. В самом начале шестого сигнала именно он, родимый, и отменил натиск нечисти поганой. И сам спасся. В шесть утра, в начале шестого. Действительно, только теперь страшный карла обломался, иссяк, остановил штурм и снял осаду. Как фараонова мумия он упал навзничь в свой летучий деревянный саркофаг, вернул гиперболоидную сосульку в центральное, сосательное положение. У неё между делом даже ствол заново вырос. Вновь принялся сладко чмокать. Обернулся прежним, милым и славным отечественным дебилёнком, лишний раз описавшимся троечником-черномырдиком. Любимым отпрыском кузькиной мамы Клавы, с ясными пионерскими, козлятскими глазыньками и такими симпатичными, такими, чтобы не завять, оттопыренными лингвистическими ушками.
Жорик, не сдержавшись, победно заорал во всю свою оставшуюся сиплость:
- Ура-а! Наши!
Тут наши тридцатьчетвёрки и вправду подсуетились. Мощной лавой вскочили и помчались на врага. Осада снова была снята. Враг разбит, хотя и временно. Победа, застенчиво алея, вновь показалась за осаждёнными, теребя тесёмки на замызганном сарафане. Ржа, моль и прочая нехорошая шушера, шипя и по-всякому свиристя, быстро-быстро поуползали во всякие щели и дырочки. Приглохли, запарковались на своих бессрочных стоянках до следующего раза. Некоторое время злой цирроз не мог никого тяпнуть и потому перешёл в статус условно безобидного. Порою даже в фоновом, мерцающем режиме.
Вновь спасшийся народ облегчённо вздохнул, попадал в изнеможении на койки и с пережитого испугу сразу отключился обратно в летаргию.
Тут как ни в чём ни бывало встали на крыло краснозвёздные соколы папа-бомж и мама-тоже. Напевая, по очереди слетали на бомбёжку в туалет, который вполне по фэн-шую окопался за входной полуподвальной дверью. Потом командир славной, понемногу опознаваемой эскадрильи ушёл в одиночный рейд по утренним тылам вражеских магазинов, базаров и благословенных мусорных баков. Позарез, как всегда, требовалась материальная основа для наступившего нелёгкого житейского дня. В первую очередь братец-«скунс» и чо пожрать пацану. Но также и прочей манны небесной, может быть даже с огурцом малахольным.
Верная боевая подруга комэска, властелина всех папоротников и хвощей средней, а также южной полосы незабвенного суверенчества, изящно матерясь и грациозно икая, взялась стирать мужнины и сынулькины портки. Вновь сморкалась и задыхалась от родимого, почти мамы-клавиного запаха из полного тазика, из которого намедни почти доели борщ. Он и теперь служил боевой слезоточивой шашкой, предохраняющей от врага все окрестности, ближние и не очень. С недалёкой стенки, не выдержав, принялась понемногу отваливаться штукатурка.
Всё-таки заснувшему доценту Фредди прибежал сниться откровенно дельтапланий сон про то, как прилетевший на Землю поохотиться страшный межзвёздный хищник, он же карла-черномырдик с босым, острым и жутким лицом - схватил его и понёс. Над горами, над лесами, над бессонницею вёрст, под золотой капелью звёзд. Нёс-нёс, сюрчал-сюрчал, свиристел-свиристел, все сгустившиеся над планетой грозовые тучи просквозил, прикинувшись безобидной особенностью национальной охоты.
Снизу долго стреляли вслед, но и на этот раз обошлось. Мама Клава по-прежнему хранила несчастного бомжика, даже в когтях не сдававшегося. Принёс непостижимый хищник добычу в своё кощеево черномырдиково гнёздышко на неприступной, самой суверенной вершине, на самой пупочке Вертикали, упиравшейся в небо - под наиболее главной и правильной звёздочкой в изголовье всех времён. Только тогда межзвёздный охотник разжал когти и выпустил жертву. Разрешил перед обедом пока попрыгать среди костей вместе с юными проголодавшимися птеродактилями и прочими девчоночками-дельпланочками, такими же остромордыми, смышлёными, когтистыми и такими же поэтому перспективными. Сплошь позаканчивавшими академии госслужбы. С красными дипломами, кто бы сомневался.