Фредди поднял голову и увидел, как страшила черномырдиковая на самом краю астрального гнезда сложил свои неохватные дельтапланьи крылья и по-кошачьи умывается складками на предплечьях. Потом остановился, посмотрел бомжику прямо в глаза и сказал спокойно, без угроз и бесконечно удовлетворённо, с интонацией, совершенно как у сыщика Осклизкина:
- Ну что, идиот?! Мы всё же прилетели. Вернее, это я прилетел тебя. Сколько раз учить, как этот «ап» делается?! Так что пеняй теперь на себя. Если у тебя останется чем пенять.
И ухмыльнулся. Фредди сразу заподозрил, что у птеродактилей именно так лыбятся их только что позабавившиеся птеродактильские злыдни. Маньяки поднебесных впадин во вселенную. А потом сбоку и немного сзади набежал расфокус. И соответственно затемнение отовсюду. Словно из засады нечаянно выпало.
Реклама индукторных прокладок револьверного действия для накопителей индивидуального форс-мажора... тьфу!.. дальше не разобрать. Лишь вновь промелькнул гнусный слоган «ТЫ не поверишь». Впрочем, верить или не верить теперь смысла не оставалось - абонентские сети большинства звёздных систем поотключались. Завтра, в ожидании следующего репортажа, может быть, снова появятся в сети. Когда нечего смотреть, и не такую дрянь включишь.
Глава 34. Чёрный хлебушек бытия
Глава 34. Чёрный хлебушек бытия
Как-то Ходжу Насреддина, азиатского умника и всенародного прикольщика земляки припёрли, почему такой мудрец, познавший всё и вся на свете и всему знающий цену, и вдруг гуляет от своей красавицы-жены с какой-то жуткой старухой-крокодилицей. На что этот самый мудрец и ответил соответственно своей репутации: «А вы сами попробуйте каждый день кушать замечательный торт. Не полезет ли обратно?! Не захочется ли кусочка чёрного хлебца?!».
Таков путь неизбежного совмещения высшего с кузькой! Через западение на живительное переформатирование чёрненьким хлебцем. Притом регулярное. Много ли даже мудрецов нашли и находят в себе силы свернуть с левой дорожки?! Начиная с Аристотеля. В результате полного пренебрежения чёрненьким перформансом - их сразу же начинает тошнить от беленького, от тортов. Впрочем, другая крайность оказывается не менее опасна. Случайный боковик экзистенциального побега от тортов может оказаться основным потоком, мэйнстримом. Да ещё каким?! От него уже не гульнёшь на сторону, как бывало. Чёрный хлебушек в отличие от тортика умеет мозги людям вправлять! Держать за горло мёртвой хваткой. От него, как от торта, уже не оторвёшься. У крокодилиц и без того хватка на редкость мёртвая!
Отсюда и первый ответ на столь мучающий меня вопрос. Почему же такой гений как я, вполне самодостаточный, не только ментально, но чём-то даже и материально, - связался с невероятной чмушкой, с чучундрой, с самой натуральной кузькой?! Пусть даже очень смазливой и юной, пусть и своего рода гением, но кузькиным же гением всё-таки?! Мне что - нормальных красоток мало?! Да такому как я и настоящую леди, да с родословной от самых крутых предков в сущности ничего не стоило бы закадрить.
Действительно, почему же я всё-таки оказался с ней?! В самом деле, тортиков или гербалайфа переел?! Что за бзик ворвался в мою голову?! Всякое во мне и со мною бывало, но такого никогда. Стыдно кому признаться. Хотя, разумеется, кому надо, тот уже и так всё знает. Говорить ничего не надо или даже нечаянно проговариваться. Тем более официально сознаваться. Такие дела никогда не утаишь.
Реально состоявшийся ответ на вопрос - «Б или не Б?! That is the question!» - с самого начала моего знакомства с Алек-Хан и вправду мучавший меня, почти как принца датского Г - пришел в общем-то неожиданно, хотя и вполне закономерно. Во-первых, сам себе на него ответил. Когда мало времени, тут уж не до дружбы, не до нежностей. Только конкретная любовь. Даже с Б. По любому дешевле. Намного. Неизбежная убеждённость по-настоящему занятого, действительно результативного самца. Даже принца датского, будь он поумнее. Непорочная Офелия меня бы давно разорила и вчистую демобилизовала. Даже комиссовала. Морально и конечно материально. Если бы её принц Г. снял с панели или придорожного лопуха, уж наверняка бы остался в живых. Дурацких вопросов черепу бедного Йорика не задавал уж точно.