По жизни оно всё у гулящих куда жёстче бывает. Любое порно потускнеет. Некоторые кузьки даже на работу выходят вместе со своими машинками, то есть, женихами или потенциальными мужьями. Жёнушки нарасхват снимаются клиентами, а их вторые половинки смотрят вслед благодарными и как бы ничего не понимающими, по-собачьи понятливыми глазами, уже слегка отмороженными.
Вот тут кое-что непонятно из кузькиного рассказа для меня всё же осталось. У кого когнитивный диссонанс в действительности образуется - у них, собакоглазых но без чутья, или у меня, непонятливого гения с переразвитой чуйкой?!
То ли эти двуногие агрегаты, стиральные машинки системы Вадик до такой степени работать не желают, что сидят на шеях у жён с пониженной социальной ответственностью?!
То ли настолько они сами по себе развратны и циничны, что с большим удовольствием сдают напрокат, до упора эксплуатируют своих подружек жизни, невест и жёнушек?! Альфонсят напропалую. То ли их окончательно замучила собственная жизнь, и они отупели до такой беспросветной, скотской степени, что им даже в принципе ни до какой морали?! Они совсем ничего по жизни не понимают и не понимали никогда, а их нравственные флажки давно попадали?! Это и есть сапиенсы, звучащие гордо?!
Видимо правы наши красно-коричневые партайгеноссе и ужасы первичной капитализации любимого отечества действительно отлились ему такими, что цвет нации наконец выродил своё призвание на обочине у большой дороги, по которой проносятся лишь какие-то там зелёненькие денежки и крутые движки?! Другой национальной судьбы у нас что, уже не будет?! Ах, господа, какой пассаж!
Обдумав это, я всё же переосознал свой диссонанс несколько в другом ключе. Просто эти человекоподобные существа настолько тупорылы сами по себе, по своей исходной природе. Их даже не за что презирать. Мы же не презираем помойных собак и кошек?! С верхней-то или даже средней планки не всегда увидишь - насколько низко может упасть человек! И, не останавливаясь, падать дальше! Потому что дна в этом деле никогда не бывает. Это же предельно просто - настолько опуститься, чтобы уже совсем ничего не соображать. Ни про себя, ни про кого вокруг. До таких, к тому же непрерывно увеличивающихся глубин уже ни один разряд не пробьёт, не достанет ни одна молния. О какой благотворной, движущей разнице потенциалов тут, в беспроглядных сумерках сознания, можно даже заикаться?!
Так что пока тупик. Точнее, цугцванг. Положение, при котором любое движение - только к худшему, к пропасти. Слишком привычное состояние для многих моих соотечественников.
В лаборатории, слава богу, всё оставалось не так. Или - пока не так. Прежде всего с подопытными. В принципе мои питомцы, как и любые другие, обычные бройлеры, должны были бы при оприходовании делиться на три сорта. Высший сорт - забили в расцвете лет. Первый сорт: обработали, убили, чтобы не мучился. Сорт второй - не успели. Выдать я конечно должен был лишь сорт высший.
Чтоб в самом расцвете были голубчики, так сказать, в бройлерном акме. Иначе бы меня просто не поняли мои спонсоры и работодатели.
Чтобы он был получен в наилучшем виде - этот самый высший сорт -
чтобы можно было оприходовать моих бройлеров в предельном расцвете их возможностей, для этого нужно было,
чтобы стадии их развития получились как можно более полноценными, последовательными,
чтобы в их генезисе ничего не было пропущено, ни одного, даже мельчайшего этапа, тем более слота, мало ли что коннектить придётся.
И чтобы ключевым стадиям, например, такой, как пятая, было уделено самое-самое пристальное внимание.
Пятая стадия сооружения кластера, создания подлинного сверхчеловека называется с первого взгляда очень легко - «Изменение личностной истории». Сейчас все кому не лень меняют истории кому ни попадя. Что и говорить, на первый взгляд более чем внятное дельце, да и понятное. Моим мастерам кластерогенеза тем более, поскольку уж в этом-то деле они профи как никто. Для них яснее ясного, что на самом-то деле это вовсе не так просто – взять да изменить историю личности. Это же означает сменить фактически её саму. А вот этого в реалиях и по-настоящему не понимает и не делает практически никто. Кроме нас.