Это не пике, не штопор. Не бойтесь. Никуда и никак вы не падаете при этом, ни во что не срываетесь. На самом деле - это просто очень важный и очень для вас нужный ход. Надо извлекать пользу из всего. Сейчас как никогда необходимо выждать, элементарно затаиться. Просто следует во времени пождать, поскольку богу всегда есть что подать. Пода-аст, собака, никуда не денется. Пусть попробует не подать!
Борман перевёл дыхание и посмотрел на меня прямо в упор, причём, не моргая, как Вий:
- О дефиците же чистого, возвышенного своего творчества не горюйте. Какое к чёрту может быть чистое творчество, когда требуется именно грязное, приземлённое как никакое другое, когда всех этих крыс подошло время добивать?! Вновь и вновь подходить и грубо врезать изо всех сил. Чтобы брызги во все стороны. Чтобы небо в алмазах для нас! Так и будет! Мы добьёмся своего! Для того нам и требуется наше Изделие! Ты въехал, какая ответственность лежит на твоих плечах?! А ты тут с девками подзаборными разобраться не можешь! Гений, опомнись! Страна ждёт тебя, изнемогает! Слышишь её набатный зов или даже рёв взыскующий?!
- Владимир Мартинович, я и не знал, что и для вас настолько важен успех нашего предприятия.
- Если совсем уж честно, - вдруг тихо и серьёзно, совсем не по-тираннозаврьи ответил мне Борман, - то и не успех мне нужен и важен. Главное по жизни теперь для меня и моей страны - не преуспеть, а рассчитаться успеть. С преуспевшими! С крысами! - И почему-то посмотрел куда-то вверх и в сторону. Мол, всё правильно?!
Да, это честность, да, это действительно признание! Не чета моему.
Тут-то меня и пронзило. Так-так, кому же он в таком случае друг, товарищ и брат?! Что-то меня понемногу опять осеняет по голове.
А не с помощью ли таких ледей, как Ксюха Алек-Хан, этот всплывший подводник делает своё чёрное дело?! Насылает их по мою душу, отправляет за нею в погоню, продвигая тем самым свой конкретный гербалайф?! Меня же при этом использует, потребляет, теперь даже и не благословляя? Но только зачем, если я и так на виду и практически полностью в его руках?! Желает получить надо мной окончательный контроль?! Или полный расчёт выдать?!
Остаётся неотвеченным и такой вопрос – до какой степени то дело чёрное и насколько наварист тот гербалайф. Потому что сами-то Борман с Ксюшкой, если они всё же как-то связаны между собой, понятно, ни чёрным своё дело не считают, ни белым. И точно, у них там вовсе не гербалайф! А всё тот же неотвязный глюк, перелетающий из тени в тень, из яви в сон, становясь им, а потом обратно, превращаясь в явь.
Но что тогда?! А вдруг она просто родом из его конторы, скажем в звании старлея?! Нет, маловато. Тогда капитана или майора. Хотя в своём деле она генерал армии или адмирал какого-нибудь призрачного флота.
Глава 37. Гоночный велосипед с титьками
Глава 37. Гоночный велосипед с титьками
На стене - священный атрибут власти. Портретный лик нового-старого, неизбывно проницательного и самого лучшего друга всех капиталистических трудящихся, а также всех руководящих империалистических работников и одновременно всех без исключения буржуазных физкультурников.
За стеной - секретарь приёмной, чернобурая молоденькая леди, несколько утомлённая вчерашним обеденным перерывом на столе у шефа. На атласной шкурке приёмной леди млела чересполосица новых смутных вожделений.
У стены - полированный, но небольшой, на семь квадратных метров стол. Уставлен кроме мерцающего монитора, факсами, вертушками и телефонами советских времён. Понты архи-пошлые.
За столом - с утра усталый от непомерных забот, сердитый на весь докучливый земной мир Андрей Валентинович Уткинд, сам, своею собственной персоной.
Он - первый зам мэра, того самого Димки-Конверта, который регулярно заваливал честной народ письмами счастья о своих славных подвигах. Он, если верить картинкам из его майских буклетов, однажды даже брал рейхстаг и тот даже не пискнул при этом. Теперь вот вспомнил и решил поведать людям о былом (хотя сам тогда ещё и не родился).
Димкин первый заместитель в свою очередь прославился тем, что охраняли его как никого, покруче, чем самого губернатора или даже чем якобы победоносного Димку. Хотя Андрей Валентинович сам не только рейхстагов, но и ничего другого на лапу не брал, кроме особо эксклюзивных и доверительных взяток, а все его баснословные доходы от спекуляций землёй и прочей недвижимостью шли в основном через подставных лиц, тем не менее, охраняли его и вправду как падишаха. Всё потому что приходилось трудолюбивому первому заместителю сидеть непосредственно на людском хозяйстве, то есть, и формально - на деньгах, притом больших, временами даже до неприличия больших.