Поэтому на лестничной площадке возле одной из его городских квартир, где он иногда обитал в будние дни, днём и ночью дежурил вневедомственный пост охраны.
Поэтому каждый его особняк также имел своих стражников, которых усиливали передвижными полицейскими нарядами, по графику выставляя их к многочисленным местам обитания неуловимого Уткинда.
Поэтому-то и возле самой мэрии постоянно и повсюду располагались вооружённые кордоны службы безопасности. Кругом расхаживали и сидели в засадах сплошные омоновцы с автоматами. Словно некие оккупанты повсюду и неусыпно берегли своего рейхсляйтера. Ни один террорист-разведчик не просквозит! Гранатку в мерседес или бентли не подкинет.
Утреннее солнышко вовремя засвидетельствовало бесценному народному попечителю своё почтение, правда, пока только в верхнем стеклопакете. Сначала этого казалось вполне достаточно. Однако потом солнышко влезло и в другие оконные проёмы и окончательно стало солнцем. Тогда всё внутри засияло отражённым блеском ближайшей звезды. Её бесцеремонная экспозиция на весь огромный кабинет как-то терпелась хозяином, хотя и с трудом. По его характеру это удивительно. Сам по себе Андрей Валентинович вполне мог быть снисходителен к проказам каких-то там солнечных зайчиков. Но чтобы так беззастенчиво располыхаться на его территории пусть даже и какому-то солнцу?! Однако Уткинд всё же терпел, так и быть согревался природным теплом. Жалюзи в таком случае закроется попозже, к жаре, когда и сплит-система включится.
Всё-всё у Андрея Валентиновича шло своим чередом, успешно достраивался его третий особняк на элитном проспекте, да и счета в швейцарских и каймановых банках исправно пополнялись. В то же время некая внутренняя неудовлетворённость и даже озабоченность всё-таки сквозили в его микродвижениях, неуловимых вздрагиваниях холёной, но всё-таки не дотягивающей до главной хозяйской породы квадратной физиономии. До главного босса страны непосредственным обликом своим Уткинд никак не доставал, поэтому косил под своего непосредственного регионального пахана. Больше напоминал губернатора, карликового шварценеггера Шурика Холмогорова. Однако была и своя, особенная стать - большие, этнически вывороченные губы, рыхлая морда лица и в то же время необычайно юркая, классически струящаяся походка.
Поскольку самый первый заместитель мэра туземной столицы, фактический серый кардинал краевой власти сейчас не просто хмурился, щурился и вздрагивал, но вдобавок и сопел - то это могло быть свидетельством редкостного форс-мажора. Каким-то происшествием местный небожитель явно оказывался выбит из привычной колеи. Что-то случилось и в самом деле из ряда вон, то есть как раз то, что касалось Андрея Валентиновича лично, конкретно и потому беспокоило его до такой степени сильно, что даже слегка знобило. Отчего и приходилось согреваться под утренним солнышком как простому смертному, что конечно уже из ряда вон.
Заместитель мэра сам по себе бывал очень даже крутенек. Страшно не любил, чтобы его сколько-нибудь долго донимали, хотя бы и изнутри. С такими проблемами он привык справляться быстро и радикально. В этом и состоял феномен или даже секрет его успешной карьеры и личного процветания. Его столь же эффективным приёмом справляться с любыми трудностями было трендовое ноу-хау его касты: плюнуть и начхать. Всем, кто послабее - сходу обломать рога и затоптать. На вопрос равных себе: «Как дела?» - следовал неизменный ответ: «Ничем порадовать не могу. Всё хорошо!». Все остальные подобных вопросов, естественно, не задавали.
В полном соответствии со столь решительным внутренним настроем он, не колеблясь, снял телефонную трубку и, вполне обходясь без чернобурой секретарши, самостоятельно нажал все необходимые кнопочки. Верный признак, что звонит начальству. Не кому-нибудь, а самому губернатору Холмогорову, тому самому карликовому шварценеггеру, восходящей звезде большой отечественной номенклатуры местного разлива.