- Александр Иванович? Приветствую, это я. Сегодня объединённая комиссия департаментов соцжил, коммунхоза, эпиднадзора и госкомимущества принимает объекты. В-вы в курсе, да-да. Мэр с ними. Ягодкин как всегда. У него, вы знаете, бумаги - комар носа… Я что хотел только, Александр Иванович. Дело в том, что этот Д… м-м-м, Декамерон, что ли. Вы же знаете, где сиротининские ребята гужуются, быкуют по всем вертикалям и горизонталям, да-да… он, сам Сиротинин. Неплохой мужик, что вы, я ничего против него. Знаю, как много он для нас сделал. Но, Александр Иванович, я же в том доме, где он, точнее его люди открыли эту непонятную свою ночлежку, этот многозвёздочный бомжатник, а я в нём живу, да!.. нет-нет, в доме, не в бомжатнике. Да-да, именно в доме над ним, так мне всё видно. Здесь именно бомжатник, форменный бомжатник, Александр Иванович, очень даже вонючий бомжатник, почти гадючник. Да. Очень.
Вы не представляете - по квартирам стали лазить! Именно так!!! Дожили! Вы бы посмотрели на те рожи. Где только таких нашли?! Да-да, следует основательно перетрясти контингент, стыдно будет журналистам показать, если что. Особенно если не нашим. А лучше сразу прикрыть непонятную богадельню. Сколько можно пиариться и главное, что непонятно кому и для чего?! Да-да, я говорил, говорил я Бобкину, но тот увёртывается как всегда, считает, что нет данных. Нет-нет, я согласен, идея-то наверное здравая и главное - может быть такие социальные идеи и вправду исключительно нужны и важны, тем более перед выборами, но не на центральной же площади их осуществлять?! Да-да-да. Именно-именно… Я солидарен с вами. Больше того, целиком согласен. Как всегда! Можете заглянуть туда?! Ха-ха, действительно, противогазов-то и нет, разве что эмчээсника Козлова вызвать туда со всей его командой «Вспышка слева - вспышка справа» - ха-ха-ха… Но мы-то с вами мужики тёртые! Нам что с противогазами, что без. Да-да, потом решение примем, хотя, думаю, и так всё ясно. Я подготовил. В пятнадцать, Александр Иванович, в пятнадцать… аиньки?.. Алло?.. Иди к чёрту, каз-зёл! Пи-пикаешь тут!
Уловив гудки отбоя, Андрей Валентинович выпустил пар, позволил себе момент истины. Потом аккуратно положил телефонную трубку на место и откинулся на мягкую спинку стула. Беспокойство приутихло, необычная проблема обнаружила тенденцию к снятию. От этого само по себе становилось хорошо. Забарабанил пальцами, нажал клавишу селектора и сказал абсолютно принципиально и непоколебимо на как всегда нежное и тёплое: «Слушаю, Андрей Валентинович»:
- Кофе!.. И к кофе!
«К кофе» перестало млеть и кинулось готовить напиток да прихорашиваться. Обеденный перерыв, дай бог, и утром мог начаться.
- Лю-уська-а!.. Какие нести?!
Люська по кличке Пирожок, на редкость крутой, точнее, крутобедрый «мерчендайзер». Она же продавщица из стосемнадцатого гастронома, старинная приятельница Жорика, жуя, с набитым ртом, вышла из подсобки. Она вытерла руки о передник и молча указала на штабель ящиков с картофелем, луком и свеклой-морковью. Их следовало перетаскать из одного внутреннего склада в другой и частично в торговое помещение. Смерила качающихся мужичков оценивающим взглядом. Очередные олухи клюнули на её заманчивое объявление от руки, прямо на дверях: «Приглашаются грузчики для интересной работы». Усмехнулась - мол, ну-ну, интересные вы мои. И ушла дожёвывать законное.
Фредди и Жорик в рваных фартуках носили ящики, били очередную шабашку. Бывший господин сыщик Осклизкин в таких делах обычно не участвовал, он как всегда куда-то удрал. Наверное ностальгировать по окрестностям какой-нибудь ментуры или прокуратуры.
Шабашки ему почему-то были неинтересны. В делах промыслового хищничанья, истинного бомжиного призвания, он неизменно проявлял себя скрытным. Свои настоящие каны никогда никому не выдавал, не показывал, даже доценту, но всегда возвращался - полная сума. Порой просто объеденье вываливал на стол, чуть ли не с чеками. Главное, никогда не жадничал, делился всем, что приносил. Даже почти ничего под подушкой не прятал, кроме сигарет разве что. На такой альтруизм не был способен даже доцент. За это сыщика все уважали и лишних вопросов никогда не задавали. Мало ли кто как горбатится, у кого какой промысел. Это святое и лезть туда - ни-ни. Что у бугров, что у ментопсов, что у людей.