Из победителей составили следующие пары нейросетей: Осклизкина и Норкина, а также Фредди и Толика. Как они и предчувствовали, сыщик с доцентом, каким-то звериным природным нюхом учуяли внутри себя что-то неладное - в полуфинал от бомжатника вышли именно они, сильнейшие, вдобавок обогащённые некоторыми достоинствами прежних соперников – нейросети доцента Серёгина и сыщика Осклизкина. Кто из них затем одержал верх?! Судя по тому, что стало с Серёгиным к концу существования бомжатника, он не только победил сыщика, но и как будто разгромил другого финалиста – от «сливок общества» из Ближней дачи, причём неизвестно кого именно. Ибо приобрёл многие, но далеко не все из предполагаемых свойств сверхчеловека. Финалист от правящей номенклатуры не просто каким-то образом победил в своей группе турнира, но и сумел найти площадку для схватки с победителем пары Фредди – сыщик. Впрочем, начальнику всегда легче. Приказал – ему и нашли. А бомжа изначально привезли фактически связанным.
Так он, понимаешь, и лежал спелёнутым где-нибудь в кустах и глыкал свою «синеглазку», пока его нейросеть сражалась за общее счастливое будущее. За себя и за того парня. Но видимо лишь по очкам выиграла.
Победа доцента Серёгина казалась словно бы не окончательной, почти невсамделишной, потому что сам финал получился вот таким - не просто размытым, а вполне себе невнятным. В том числе, судя по совершенно запутанной своей локации и итоговым активам. Доцент, коли уж и в самом деле заполучил в себя оболочку сверхчеловека, то давно должен был бы проявить себя куда могущественнее, чем оно получилось у него на самом деле. Как будто его никто предварительно не дисквалифицировал дубинкой по голове за какой-нибудь допинг, мельдоний он себе не вкалывал, и даже не слишком прессинговал в завершающих диалогах, а всё же чемпион он оказался никудышный, словно бы прокси, практически сдулся или даже отчасти слинял. А может только половину дозы сверхчеловеческой оболочки получил, поскольку не вся программная пирамида Кластера в него смогла влезть, напоровшись на внутренние творческие буреломы и барьеры. В результате остальная половина разочарованно отсохла и отвалилась. Валяется теперь где-нибудь там, пока собаки совсем не догрызут. Теперь что угодно можно предположить и почесать себе череп где-нибудь в районе левого или правого сосцевидного отростка височной кости. Примерно там, где обычно землянам закладывается портал для связи с инопланетянами из правительства.
Скорее всего, в самом своём конце эксперимент каким-то образом всё же сорвался и дал существенный сбой. Может быть, конечно, и сам по себе он это сделал, хотя расчёты по-прежнему казались безукоризненными, а технология чётко апробированной не только на мышах и крысах. Однако не исключено, что и обстоятельства внешней «непреодолимой силы» поимелись. А вот тут-то можно было только гадать, какие именно. Вроде как английская разведка сработала, но не исключено, что американская или немецкая, а может и китайская с японской пополам, теснясь, просунулись в большую половую щель отечества. Никоим образом не исключено, что и просто птица в двигатель ненароком залетела. Но скорее всего вездесущий трудяга-птеродактиль.
Всё полыхнуло и прогремело одномоментно и на самом подъёме, а птеродактиль спокойно по другим делам улетел, мол, не вы у меня одни. Всю махину пришлось срочно останавливать, сбрасывать гениев эксперимента и несостоявшегося сверхчеловека из аварийного люка прямо на взлётке. Непосредственно в злорадно подоспевшую ментовозку. А что?! Если оно не противоречит второму началу термодинамики – то всё может быть, всё-о!
Глава 71. Коллайдер Смерш-Секси
Глава 71. Коллайдер Смерш-Секси
Некоторую оторопь для стороннего наблюдателя вероятно бы вызвал бы клинический комплекс причин, обусловивших начало кластерогенеза. Конечно, если бы он был ему известен. Если бы смог рассмотреть исходное положение координат событий вокруг и внутри лаборатории Городецкого. От зарождения их и до состояния, когда достижение результата можно считать практически завершенным.