- Гляжу, сыщик, ты теперь и сам крепко подвинулся на этой теме. Не только догнал, но и перегнал меня. Слушай, а можно я так же скомандую ему, как ты?! Твоему победителю Апокалипсиса. Как ты отдам приказ. Разреши?! По старой дружбе, а?! Хочешь, волшебное слово скажу - пожалуйста, дозволь, господин следователь?!
- Вот даёт! Да зачем же тебе это? Всё-таки не до конца веришь? Всё ещё думаешь, что фокус? А-а-а, ладно. Ты и мёртвого уговоришь! Валяй, бомжа неверующая!
- А он послушается?! Он же привык к командам других, а мною он сам командовал.
- Да он ничьих команд не слушает и не слушал. Тогда он просто выполнял задание. Первое в своей жизни. Давай-давай, пробуй! Не стесняйся!
Тут Серёгин, он же доцент Фредди, помедлил, переводя дыхание, - супер-пацан с ленивым интересом по-прежнему рассматривал своего бывшего подопечного - а потом решился. Словно нырнул:
- Крошка, сделай «ап»!.. «Ап!». «Ап!»… Шахов, а Шахов?! Чего он так на меня смотрит опять?! Глазенапами своими блымает. Скажи ему! Пусть взлетает!
- Попробуй ещё раз! - Рассмеялся сильно кремниевый следователь и, словно регулировщик, сделал подопечному разрешающий знак - можно!
- Сделай же «ап», крошка! «Ап!» Пожалуйста… Так ты сделаешь, скотина, или нет?! «Ап! Ап!».
- Не тарахти так! Надо медленно, с чувством, с расстановкой. – Засмеялся Шахов. – С протяжечкой, как бы с ленцой: «А-а-ап!».
Крошка-кластер усмехнулся, помедлил, затем опять соорудил на лице сильно большущие глаза и быстро-быстро подвсплыл над землёй. Вновь словно бы нехотя и невысоко, на пару или другую десятков сантиметров, но поднялся в воздух. Однако сразу было видно, что ему вообще ничего не стоило рвануть ввысь и на сотни метров. Притом так взлететь, как истребителю и пятого и шестого поколения даже не снилось. А затем как дать всем, как да-ать копоти… чтоб мало совсем никому не почудилось. А только много.
Черты женственного парубка вновь стремительно обострились. Он снова стал один в один похож на самого-самого правильного пацана в державе, того самого, который повсюду катается, летает и плавает, и всем чих-пых левой ногой делает. Да что там - вылитый он и оказался. Именно-именно - это и был сам Он! На пороге своего мессианского бессмертия. Словно только что из главного командирского кресла вселенной. Да уж, конечно, такой паренёк всё сможет. Что угодно. Поэтому теперь точно у матросов нет вопросов.
После чего он и рванул. Да как понёсся! По скрижалям! Да вверх! Да с ума сойти! Так людям никогда не суметь! Нечего и пытаться.
- Пять секунд! Полёт нормальный. Пятнадцать секунд – тангаж, рысканье в норме.
Доцент Серёгин во все глаза смотрел-смотрел, всматривался-всматривался в удаляющуюся точку: нет, нет, нет - на этот раз точно не галлюцинация. Не трюк…, хотя всё может быть. Решил ещё раз протереть глаза. Ещё бы - такое увидеть! Вертикальный взлёт Кластера, невероятная карьера в миниатюре. Падла, прямо на лету лысеет и рыжеет!
Сделав круг, с бреющей своей высоты, юный Кластер словно бы пробрался в протёртые глаза Фредди, как тогда, на крыше, сверху вниз, но мягко и спокойно заглянул. Так что, доволен, дорогой?! Сейчас-то поверил?! Ничего особенного по нашим временам. Подумаешь, из грязи в князи, прыг-скок - делов-то!.. Решил лететь – лечу. Не захотел у меня учиться, пеняй теперь на себя. Если пенялка не отвалилась.
Чуть позже, сделав ещё один круг над ближними взгорьями, кластерский слёток беззвучно опустился рядом и опять принял прежнюю расслабленную, ленивую позу.
- Ух ты, - изнеможённо откинулся на спинку стула доцент Серёгин. - Как во сне! Вот это да! Я так больше не смогу! Такое покруче будет, чем даже в прошлом IP-телефония! А я не верил во всю вашу биоклонскую или силиконовую муть. Оказывается, напрасно. Кое-чего вы и в самом деле добились! Сколково может вами гордиться! Страна спасена! Гип-гип-ура! Наливай! Шахов, ты не забыл, как пахнет настоящий коньяк, ну тот, «як-конь» который?! Ка-ак даст копытом по башке!
Тут оба они, следователь и его самый лучший и потому секретный агент, весело рассмеялись. Немного помедлив, ещё неуверенно, но затем всё более легко стал подхихикивать и доцент Серёгин, облегчённо поматывая всё ещё кружившейся головой или чем там у него ещё оставалось на плечах.