Что касается упомянутых демонов подножек, которые поджидают в конце жизни каждого. Об их несомненном существовании предупреждал ещё Гёте. Он говорил, если человек не выполнил ему предначертанного или закончил его исполнять, обязательно появляются демоны срочного руинирования и начинают ставить подножки одну за одной. То опасная простуда, то внезапный спазм сосудов на улице, то машину занесло на скользкой дороге. А то и тромбы начинают отрываться и гонять по кровотоку, словно бильярдные шары, пока не законопатят все оставшиеся лузы, пока окончательно не завалят в хрипящей агонии жертву, подогнанную к ним на расправу.
Такие демоны, как ни у кого, есть и у державы. Они чётко понимают главное, что давно сообразили и правители самой хорошей страны в мире: с этим народом можно делать что угодно, буквально всё. Хоть в печке спалить, и не вздрогнет, он же и без того словно не живёт. Что ему это никчемное палево бытия?! Особенно податлив самый хороший и самый безответный народ в мире ко Злу. Никогда не даёт себя убалтывать до конца, соглашается сразу. К нему единственному у него фатально отсутствует иммунитет. Любая гадость, жестокость, подлость, раболепство приживаются с одного касания, влёт, моментально. Даже слабых попыток отторжения ужасающего насилия над своей сущностью уже почти не бывает. Отчего насильничающая потусторонняя власть озверевает буквально на глазах и всё дальше и глубже.
Абсолютная безнаказанность развращает абсолютно. Она полностью лишает людских погонял человеческого облика.
Напрочь срывает эту их оболочку, возвращая в исходное состояние непререкаемой нежити.
Глава 75. Идеальная жесть
Глава 75. Идеальная жесть
Чутка попозжа окончательно притихшего Серёгина, подавленного величием собственной миссии, а также самим же наделанной картины мира, видимо, благодаря следователю Шахову, всё-таки взяли, да и выпустили на свободу. Пусть даже и далеко не первой свежести свободу, но всё-таки сойдёт, с горчичкой. Тем более что пока ещё ничего действительно очень плохого не сбылось. Когда ведёшь себя смиренно, когда особенно не отвлекаешься на пустяки - оно именно так обычно и происходит. Выпускают. Даже полицаи отстают, бывает, что и так. Доцент всё же сильно удивился такому самому фантастическому в своей жизненной истории обстоятельству. Тут же вслух прокомментировал и это событие, куда ж без творческого зуда в том самом месте, так и ищущем себе приключения даже на ровном месте:
- Вот так - фыр-р-р-р! И выпустили меня! Просто так! Вот это дела-а! Может это и не менты вовсе?! Или они не живые?! Сейчас вообще никогда и никого не милуют. Могут любого, хоть с малыми детьми, спокойно выбросить на мороз или на фронт, сделать бомжами и всегда найдут законное обоснование, не подкопаешься. Ничего не поделаешь, самая справедливая страна в мире!
Впрочем, оказавшись на свободе, гавкать он перестал сразу. Может потому что битый стал и назад почему-то не захотел, накушался. Себе дороже. Он и без того впорхнул в заветную волюшку свою, на самом деле вовсе не порхая, но изрядно ковыляя, даже просто припадая на все, что оставались, на ещё до конца неотбитые конечности и хватаясь за печень, крепко посаженную на боевом задании непонятно для и во славу кого или чего. Так ведь всё же вырвался, поэтому совсем теперь неважно как. Выскользнул, словно бы выпорхнул, вот в каком смысле. По большому счёту уже не имело значения, как это всё выглядело, как оно произошло на самом деле. Главное, что крыша вроде опять вернулась на место, со скрипом встала в пазы. Хотя, чувствуется, ещё не вся. Но всё же большей своею частью вновь, по-хозяйски урча, уселась на свой мауэрлат, как на ещё неостывший шесток.