Серёгин, спасаясь от неотступных фантазмов в недоломанной голове, выбежал покурить. Посидел немного на лавочке, медитируя на новую жизнь, а за него тем временем по-прежнему оставалась как бы жить тень его аватарская, по привычке мотающая башкой, туда-сюда, туда-сюда. Имитировала бурную жизнедеятельность. А потом обратно: сюда-туда, сюда, туда. Блудные фрикции в любом виде всё никак и ни в каком образе и подобии не кончались! Хотя и койку под собой опять поменял. Всё равно весь прежний тягомотный балласт по-прежнему гулко бултыхался внутри, нисколько не желая сливаться или тем более сдаваться. Словно закупорилось там что-то внизу. А пробить по-прежнему нечем или не удавалось. И койки тут всегда оказывались ни при чём. Отпирались, как могли, мол, неча на койку пенять, коли ж#па крива.
Затем доцент Серёгин, уже забравшись в машину к следователю, сильно кремниевому, да ещё и на редкость нано-вооружённому, решил довести свою диверсионно-познавательную работу до самого конца. Тетрадка тетрадкой, блокнотик блокнотиком, но лучше бы конечно диктофон, коли уж нет смарта. Доцент-то он повсюду доцент. Въедливый, как собака. Поэтому их никто не любит, хотя и побаиваются. Мало ли, не ровён час - вцепится в штанину. Далеко с таким не убежишь.
- Достали эти хозяева жизни, ох, достали - кластеры-лохастеры, прокладки-манатки, крылышки, хвостики и прочие дикие банкивские куроеды. Сил нет. - Смущённо пробормотал Серёгин, оправдываясь за очередное временное помутнение сознания, вызванное потрясающими «апами» кластерского тинэйджмента. - Мерещатся всюду. Куда бежать, выпрыгивать от всего этого?! Зачем они нам?! А мы им?! По большому счёту, а?! Мы-то ни «ап» не можем делать, ни «хайп-хап», ни «стенд-ап» по-людски! Вот скажи, Шахов! Хоть раз честно скажи?! Отчего всё так нехорошо, причём всегда, получается?! Чего смотришь глазами бешеного таракана?! Жаба ест, завистник?! Признавайся!
- Стесняюсь спросить, - ухмыльнулся великий сыщик Шахов, он же в бомжомиру Осклизкин, - а что ты там, дружок, всё время писал?! Это даже в наше время крайне подозрительно. Поэтому-то менты тебя больше всех и гоняли, чесали об тебя свои дубинки! В старые времена того, кто пишет, а особенно взаперти, сразу тянули на дыбу, а потом по-быстрому рубили башку, чтобы не успел гавкнуть чего лишнего. Писаки всегда были крайне опасными типами и власть это очень отчётливо понимала. Карала куда сильнее, чем даже разбойников с большой дороги. Пасквили строчил или таки доносы в контору?! Небось, и на меня?! А, писатель-предатель?! Знаешь, как Ленин поступал с предавшими его друзьями? Метода простая, но на все времена, даже сказка такая есть: «Поцеловал, отвернулся и велел расстрелять!». А я с тобой, как видишь, ещё по-человечески. Потом только расстреляю и даже не всплакну.
- Понимаешь, - смущённо улыбнулся Фредди, - давно и мучительно хотелось написать великий сценарий, запечатлеть себя типа на века. Помнишь, как у Бунина?! «Из древней тьмы, на мировом погосте, Звучат лишь Письмена». Вот так и я заболел этой национальной болезнью, в вечность захотел попасть со своим свиным рылом. Позвучать ещё хотя бы пару тысячелетий. Согласен был даже на любую гробницу, лишь бы эхо нормальное давала. Но больше не буду. Честно. Простите засранца! Не велите казнить, велите миловать! На Руси юродивых никогда не казнили!
- Да ладно, чего уж. Успокойся! Никому не скажу, юродивый ты мой. - Великодушно пообещал сыщик, всегда хвалившийся своей природной застенчивостью при пытках подопечных.
- Теперь, кажется, совсем рассосалось, - полностью успокоил его Серёгин. – Надоел я своему сценарию, да и всем остальным письменам. Без меня прекрасно обходятся. Больше с тобою связываться, говорят, ни-ни! Как в море корабли я сейчас с ними, разосрался вдупель. А вечность не нужна и даром. Разве что изредка и за амбаром. Так что вычеркни меня, пожалуйста, договорились?!
- Давно вычеркнул. По правде, и не записывал никогда. К тому же мы почти коллеги, не так ли?! Подумаешь, обкакался маленько, с кем не бывает?!
- Это черти меня поглазили! Знаешь, эти, из энтэвэшной «ТЫ не поверишь», где с ума сводящий глаз дьявола в шапке программы. Естественно, из буквы «Ы». Долго обрабатывали той операцией «Ы», долбили без устали. Наконец приснилось, что вроде бы они же и издали у себя мою заветную книженцию. Пришёл сигнальный экземпляр с надписью: «От благодарных бесов!». После чего я, конечно, проснулся и сразу же прекратил писать. Только теперь осознал, за что нужно казнить тех, кто пишет взаперти. За прямое пособничество врагу рода человеческого. Но, видимо, поздно. Чувствую, успел разбередить вертеп, разворошил кубло. Теперь полезут изо всех щелей. Ещё и благодарственный грант выпишут. Не-е, дурна курятина, не надо мне такого!.. Я Путина люблю.