Помолчали ещё разочек. Дальше Шахов пока ничего не сказывал, тем более, чтобы настолько же честно. А на фиг теперь?! Он просто сочувственно улыбался, глядя на бледного и взъерошенного коллегу Фредди, так и не ставшего летающим ужасом ночи. Господи, да не дай же ты вот так же въехать в какое-нибудь творчество. Да упаси и пронеси!!! Да никакие погоны не спасут! Свят-свят, чур меня, чур! Лучше сразу кончиться, чем вот так агонизировать и разъезжаться крышей во все стороны! Один раз доценту повезло с невероятно крутым перерождением, так и тем даром небес, дурак, не смог воспользоваться. Ничего себе не оставил, всё распылил, всё разбросал по ничтожествам, почти как Бунин вчистую прокакал свою Нобелевскую премию, даже ещё круче.
- А-а-а!.. Теперь-то всё понял! - Воскликнул Серёгин, опять мотая несчастной шальною головушкой и растирая до красноты глаза, уже отказывающиеся чему-либо верить. - Г-господи ты боже мой!!! Только сейчас во всё въехал! Кластеры, фюреры, генсеки и суверенно-демократические президенты в сущности и есть прокладки, которые периодически требуются Земле во время её критических. Во! Никак иначе! Потому-то наши перестроечные и суверенные прорабы всегда с крылышками, даже такими на фресках военных соборов себя изображают. Когда-то они были совсем без крылышек, но потом, по мере того как страна вставала, вставала, вставала с колен… В общем, потом они как бы прорезались, а потом оперились. Да вот же они, вон они, ханурики, ахмедики залётные, спускаются с неба, видишь?! Одного раза мало им показалось! Перезагрузились, подзаправились! Оцепления вновь устанавливают по всем периметрам. Полицаев душевных повсюду нагнали! Причём второго раза на этот раз с самого начала конкретно не гарантируют. Считаться, как всегда, будет только первый! Кольцевой.
- Где-где?! - Осторожно, стараясь не потревожить зыбкое психическое равновесие приятеля, поинтересовался Шахов. - Что-то тебя опять понесло. Да-а, больше на задание бедного доцента не пошлют! Иссяк певец, уставясь в землю лбом!
- Шутка. Нечего смотреть на меня глазами бешеного таракана! Конечно, не пошлют. Я и сам не пойду! Потому что в принципе нормальный. Может быть. Только понял для себя так, что если талант - это лишь слабая возможность обрести судьбу, то Кластер, о котором ты говорил и вкручивал мне всё время - вот он и есть сама воплощенная судьба, смысл жизни, потому что конец. Человека или человечества - тут совсем неважно. Кто в какой степени и последовательности стал сам для себя сверхчеловеком, вышел за пределы себя прежнего, неважно каким путём, в такой мере и состоялся. Если хоть в малом недокластерил себя – значит, жизнь не удалась. Хоть сто раз напиши обратное чёрной икрой по красной. Не у-да-лась!
- Я скажу тебе следующее. Свой единственный шанс по жизни ты конечно благополучно профукал. Так и не смог затвердить за собой то, во что почти прорвался. Но всё равно, будет что вспомнить! Думаешь, потому что такой уж не от мира сего гений?! Чёрта с два! Если ты сумасшедший, то это вовсе не значит, что ты ещё и гений и должен править миром. Извини-подвинься. Не с того конца начал, дружок. Сначала переверни мир и только потом сам сдвигайся по фазе. Куда же ты, родной, попёр - куда?! В гении по абсолютной величине?! Да ещё в каком обществе, сплошных козлов да баранов?! Здесь гениев сразу нафталином посыпают и в духовку. Потому ты, дружок, и надорвался, забомжевал, в камышах очутился, а потом и в петлю к «доктору Смерть» Городецкому засунулся по самое не могу - что однажды не по себе шапку померил. Человек всегда должен знать свой потолок, свою меру, особенно у нас. Он же слаб от природы, почитай Евангелие. Страшнее всего, когда человек замахивается на что-то, посилить чего не может даже в самом отвязанном угаре. Не зная своих подлинных возможностей, забывая о том, где он живёт, особенно какой чертяка им правит, что ему грозит за неправильное дыхание и какого ресурса у него печень, он всегда срывается и очень легко становится добычей действительно страшных сил. Дико невероятных. Почти кремниевых, как в Сколково и в Высшей школе экономики. А это вообще предельная жесть, если строго между нами. Ибо идеальная.