На то, что ушлый кентавр Авк обмолвится где-нибудь в кулуарах или между строк как именно он фактически споспешествовал уже идущему укоренению нового «нового порядка», какова в принципе схема установления реального нацизма в России со всеми её трудностями - надежд на такое вообще не могло быть, даже в принципе. Кто ж о таком проговорится?! Разве что великие мозголомы Кургинян да Млечин. Но с них-то, умственной десантуры с заблаговременно эктомированной сигнальной буковкой на конце фамилии, всегда взятки гладки.
Заказной, халтурный для Авка диссер под фамилией лупатого министра формально находился в открытом доступе, но только в виде уклончивого автореферата, а остальная, невидимая часть, как у айсберга, надёжно запряталась в глубину, поджидая оттуда своего Титаника.
Поговаривали, скоро обязательно состоится эта самая защита. Приметы появились. Паша из ВАКа опять же обещал помочь, если что. Что салют собираются устроить в эту честь, так это точно. Опять на Ближней малине, конечно, готовят оный фейерверк. Правительственная дача слегка под-успокоилась, всё как бы обошлось с теченьем времени, в порядок мог втянуться русский быт. Чистенькой воды в бассейнах вновь прибыло, и в голубом, и в зелёном. Её даже по-прежнему кварцевали и чуть ли не газировали. Фонтаны при бассейнах по-прежнему состязались в трассирующих струях, кто выше вдарит.
Всё время, пока шли наиболее непримиримые разборки, девочки по вызову и просто штатные или даже табельные – одинаково не мылись, ждали, пробоотборники чистили, клиентов выглядывали. Численность вновь прикомандированных на Ближнюю особ нежного пола как всегда неизвестна. Однако следующая Ночь Сурка грозила превзойти полярную, по длине конечно. Впрочем, не исключено, что и по толщине.
Смотря сколько времени не мылись наяды и сколько всего там наросло.
Кстати, Наполеон Бонапарт, редкостный знаток и любитель женщин, после военных кампаний возвращаясь в замок Фонтенбло под Парижем, всегда писал своей драгоценной Жозефине Богарне: «Скоро еду. Не мойся!». Знавал котяра толк в мясе и вправду как никто. Кодекс, точнее, ноу-хау Жозефины быстро восприняли дамы полусвета и прочие ночные бабочки, подметившие неодолимое тяготение разнообразных котиков именно к своим исподним феромонам. Впрочем, бомжики тоже, но явно по другой причине и с другими целевыми установками, в точнее в отсутствие оных.
Всё это, конечно, семечки. Великие пацаны живут великими делами. А не на кухне кастрюльками гремят, не дремлют над бабьими прялками, да и не капусту с морковкой себе выращивают, а потом квасят у себя на кухне до полуночи. Лишь изредка они позволяют себе нечто особенное, как бы из ряда вон, что помимо удовольствия позволило бы как-то выделиться в узком кругу своих же архангелов. Поэтому диссертации, даже для самых из них правильных и предельно лупатых, и являются именно такими фишками, средством шикарного пацанского самоутверждения, одним из регуляторов внутрикластерского ранжирования, но всё же не самым важным. Потому наиболее для власти востребуемым.
По тем же непроверенным слухам мудрый Авк так и не удовлетворился в принципе ничейным исходом интеллектуального матча «столица – провинция», который расценивал как собственное поражение. Авк почти переспал с этой своей бедой, но, как и Савва Городецкий, жениться на ней не захотел и потому затеялся взять реванш за горло или за пупочку, тут как повезёт. Сплести НЛП-паутину вокруг главного погубителя его проекта, вокруг двуличного комитетского следователя Шахова. Отдать ему главный должок. Будто бы Авк так и сказал в ближнем своём кругу: настоящие, в смысле суверенные пучки-паучки никогда не сдаются. Что это в действительности означает, вероятно, как всегда понимает только он сам. Может быть ещё кое-кто из его самых продвинутых, в смысле наиболее свихнутых, до упора запрограммированных и надёжно расставленных им учеников из числа всего того зверья, что лично сам для чего-то успел понарожать.
Реванш предполагался, как всегда, супер-наукоёмкий, точнее предельно нанотехнологический. Судить можно было по исключительно зловещей, невиданной ауре, уже разлившейся вокруг непрекращающихся слухов о нём. Даже при реализации малой доли предполагаемого замысла реванш этот обещался стать действительно потрясающим. К тому же природный сын Авка, Савва Городецкий, сильно изменился. Также стал проявлять благосклонность - и к блудному папеньке Авку и к самой идее получения вот такой именно сатисфакции. Видимо, это у них семейное - всегда отдавать долги! Не просто отдавать, а супер-наукоёмко и с запасом.