Да-да, это были именно они - чёрный хлебушек бытия, изысканно немытое дельтапланье лакомство! Которое и не захочешь, а выпустишь из когтей. Последние живые люди на Земле, по-настоящему свободные, то есть, и вправду лишённые каких-либо на что-нибудь надежд. Они стояли на уходящей во тьму планете и из последних сил размахивали закатными тенями за спиной, хотя их никто не видел, тем более не просил об этом. Напоследок ещё более неотразимо пахли они именно такой вот замечательной судьбой.
Терпким духом того, в чём вскоре сами без остатка растворятся.
Глава 80. Никчемушник - сын Неудалого
Глава 80. Никчемушник - сын Неудалого
"Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его" – так начиналась матрица вырождения рода человеческого, отражённая в библии. Спустя сколько-то там миллениумов она продолжала гнать к финишу славное иудино племя уже без остановки на какую-либо фиксацию давно всем очевидного факта: от осинки не родятся апельсинки. А те, кто от Иакова. Если ты не от оного, так и пеняй же на себя!
Никчемушник естественно родился от Неудалого, вот уж точно не Иакова. Папка Неудалый всю жизнь пахал, как вол, но так ничего конечно не добился, отчего собственная мать к концу жизни прозрела и дала ему второе, духовное имя: Неудалый. И как все мамы попала в точку. Подвиги отцов – крылья сыновей! Никчемушник с самого начала решительно переплёвывал батьку. Да так, что в кругу крепко подкованных собутыльников получил латинское прозвище «Incapacitatis», что означает клинически недееспособный, никчемушный человек. Юность и молодость он прикончил преимущественно лёжа на диване и уставив в потолок медленно и упорно стекленеющие глаза. В бесконечных мечтаниях уносился ввысь, летал как птичка, соответственно одной лишь силой мысли какал на недругов, однако строго по списку и в порядке убывания роковой значимости в его судьбе. Наверное в прошлой жизни он был лётчиком, его подбили, да так основательно, что вновь Сансара его выпустила в этот мир уже от Неудалого, хоть и трудяги, но клинического неудачника, глобального горемыки, то есть, лучше бы от рецидивиста. Девушка Удача, если уж невзлюбила какой-либо род или тем более народ, то так и будет гнобить до последнего, пока не изведёт под корень.
Итак, м едва памятных времён вводная на каждое полётное задание такова: Никчемушник всегда родится от Неудалого. И точка. Ни как иначе, во всех стратах покамест существующего мира. Такого брось в море и он обязательно утонет. Ему дай в руки хрен стеклянный – он и хрен разобьёт и руки порежет. Разумеется, подобное клеится к подобному, так проще выжить, но и одновременно оставаться в своём благополучном мирке, за которым ничего не существует. У никчемушников беседа за жизнь - словно мечтания блох в хозяйской шерсти: «Интересно, а есть ли на другой собаке жизнь?!».
Первой Никчемушником его прозвала первая жена, после чего сбежала, предварительно прихватив с собою «Шкоду Октавию», которую папка-Неудачник купил к свадьбе своему единственному сынку Никчемушнику, на которого возлагал последние свои надежды. Вотще! В смысле, напрасно возлагал. Ни невестки, ни внуков, ни машины, ни работящего ответственного сына! Как и не вкладывал ничего, ни в кого и ни во что! Он даже устроил сына в престижный вуз преподавателем, помог защититься, но тот всё равно не изменял родовому призванию, которое, став шибко грамотным, изящно именовал «синдромом прокрастинации». Всё равно нет смысла чего-либо предпринимать на этой планете. Всё прахом будет. «Всё вечности жерлом пожрётся и общей не уйдёт судьбы». Ссылался на то, что уже более четверти человечества - отпетые прокрастинаторы и в ус себе от этого не дуют. Потому-то, мол, их папки и неудачники. Не в тех вложились.
В итоге Incapacitatis, конечно, спился и забомжевал. Стал широко известным в узких камышовых кругах доцентом Фредди. В кавычках бешеная карьера, туда-сюда. Но хоть ничего не мешало полёживать сутками на травке, покусывать стебельки и следить за парящими в небе орлами, так похожими на птеродактилей. И так всею душою рваться к ним подальше от земляных червей и прочих скунсов, по чистому недоразумению именуемых людьми.