Фредди теперь точно знал, что эти припомненные полёты, похожие на фантастический сон, хотя и явно не его личные, а хоть бы и заёмные или украденные, но он их уже никогда и никому от себя не отпустит и не отдаст. Потому что совершенно чётко раскушал это классное дело до самой его изюминки. Даже если вдруг примчится хозяин этих видеорядов и заявит: отдай, это моё! А доцент ему тогда запальчиво в ответ: а докажи?! Что упало, то пропало! Поймай теперь, если сможешь! Лови! И-э-эх! И Фред опять взвился как можно выше, распугав клин каких-то непонятных перелётных птиц. С длинными таким шеями, гуси-лебеди наверно или журавли. И чего они тут делают в моих владениях, кто разрешил?!
Эге-ге! Если дело и дальше так пойдёт, с этими полётами, то может скоро удастся слетать и к своим на побывку. Домой. Отчитаться за командировочные. На Большое Магелланово Облако. Это не очень далеко, прошептал ему уверенно крепнущий внутренний голос. Я покажу. Там, сразу же за созвездием Гончих кузек. И направо. Там все наши и роятся.
- Эх-х! Прости-прощай, жена дорогая! Тут такое дело… - Шепнул Серёгин, снова взлетая. – Но к ужину постараюсь вернуться. Всё тогда и расскажу по порядку. Возможно и ты тогда присоединишься к нам. Замолвлю словечко. Уж хорошую-то девочку должны взять. А иначе кто им там такие блины печь будет?!
Однако что-то беспокоящее всё равно не уходило из сознания новоиспечённого полубога. Наверно всё-таки это были не журавли с гусями, что пронеслись мимо. Серёгин остановился, прислушиваясь, внимательнее всмотрелся в исчезающие подозрительные объекты, уже затягиваемые кромкой облаков. Не вспугнутый ли то ментовской клин досрочно взлетел и потянулся к югу, постепенно затихая деловитым взлаем?! А он его в суматохе первых взлётов за журавлиный принял. Может быть всё отложить, срочно догнать, пристроиться в хвост, да и нажать на все гашетки за все дела их скорбные?! «За шум безбрежных камышей, За слёзы маленьких бомжей, За нашу Родину – огонь! Ого-онь!».
Нет-нет. Слишком много более важных концов ещё оставалось тут, возле кассы земной да неостывшей. Не доделав таких дел, конечно же, было бы совсем не по-людски смываться, не раздав дорогим соплеменникам хотя бы основных долгов. Так что гашетки временно придётся отложить. Нехай плывёт тот клин покамест дальше на юга, из-под небес по-птичьи окликая, всех тех, кого оставил на земле. Вернутся летучие псы по любому, там же не на ком им будет ездить, да и колотить себя далеко не каждый даст. Главное и необратимое в судьбе доцента всё равно состоялось и это решало практически всё. Волшебный отлив первородного балласта, похоже, сработал полностью, навсегда освободив Фреда от всех тяжестей уходящего за спину смурного и токсичного бытия. В чём и заключался самый главный, поистине счастливый итог всё-таки осуществленного прорыва ввысь и вперёд. Теперь он был в состоянии кого угодно послать на любое количество букв, всё обрести, забрать, долги всем обидчикам раздать и ничего за это в ответку не получить! Ни срока, ни по морде. Сотни и тысячи поколений землян в гробах перевернутся от зависти. Все некрополи мира вспучатся от немых вскриков замученных и оскорблённых бездн: «И мы так же хотим!».
Лиха беда начало. Другие дела земные, разумеется, также неотложные и не менее скорбные, срочно и массово очнулись и тоже принялись стучаться в мозгу, оттягивая назад, к земле. Галдя как цыгане, они окружали бывшего доцента, настырно теребили за рукава, упрашивали, тормошили, тащили назад, просто умоляли заняться сначала ими, а подлые менты уж как-нибудь подождут своей неизбежной участи. Хотя бы погадать, что ли, остающимся землянам на посошок, да рассказать на прощание, что с ними, оставшимися бедолагами, на самом деле теперь будет?! Поэтому Серёгин, прежде чем погнаться за удирающими ментами, да и нажать на все-все гашетки, решил по-быстрому подбить остающиеся бабки, расставить всё и всех по своим местам, раздать остающимся сёстрам по серьгам. А всё остальное временно из головы отставить.
Пока что требовалось, как говаривал Мартиныч, (интересно, мимолётно спросил сам себя Серёгин, кто таков, откуда я его помню и вообще знаю?!) не столько преуспеть самому, сколько поспешить рассчитаться с неправедно преуспевшими. То есть, с теми, кого он оставлял в прошлой жизни и кто ему задолжал настолько по-крупному, как даже тем дурным полицаям и не снилось. Здесь, на этой Земле и прямо сейчас, именно не отходя от кассы, требовалось взять да и произвести полный взаиморасчёт со всеми тварями, имён которых он никогда не забудет, хоть это и совсем не по-евангельски. И только потом подумать, скажем, об ужине после всего насущном. Следовало непременно воздать должное всем подлецам без исключения, каждой твари по харе, каждому, не скупясь, в точности по заслугам отмерить. На самом деле оставались злодеи, по сравнению с которыми суровый райотдел полиции казался клеткою с волнистыми попугайчиками, только что упорхнувшими на юга. Воздаяние непременно должно произойти, в самой полной мере, это и будет истинно по-евангельски. Иначе прошедший круг бытия никогда не замкнётся и обязательно возобновит себя в прежнем уродстве, как он это и проделывал уже не одну тысячу лет. Отсутствие должного и скорого возмездия всем грешникам и предателям – вот что всего убивало человечество.