- Что-то до хрена всех набирается! Плюнь – в бога попадёшь. Как у нас внутри Садового кольца. Кто ж на Земле-то останется?! И всё же и всё же, возвращаясь к тому, с чего начала, тебе не кажется, дорогой, чтобы избежать явного перенаселения грядущего нового Олимпа, надо прибегнуть к абсолютно радикальной мере?!
- Всех богов стерилизовать?! Это идея. Я бы лично Сиротинушке всё навесное оборудование ампутировал.
- Не. Просто следует к чёртовой матери взорвать всю эту айтишную богадельню, со всеми её исходниками. А сансару под откос. Нехай катится. А то же и вправду попрут теперь все, кто ни попадя. Как ты и опасался. Последние бомжи возомнят из себя министров. Как тот же наш доцент роковой.
- И это мысль! Я бы сказал – царская. В принципе, неудивительно. Ты женщина и тем права. Что-то в этом утверждении есть, конечно. Кое-что и до меня начинает доходить.
- То-то же.
- Так и сделаем. Сейчас установлю таймер на короткое замыкание по всем контурам. Сразу после нашего отлёта всё задымится и через минуту гавкнется. Даже лицом к стенке никому не надо будет становиться! Впрочем, мы забыли про исходники у Саввы и олигарха. К ним-то мы никак не дотянемся! Новый божий контингент специального назначения оттуда всё равно попрёт. Даже местами повалит. Так что придётся нам и за облаками повоевать, да так, что древнегреческие боги от зависти перевернутся в манускриптах своих и прочих микоризах. Поэтому-то так важно первым захватить все кресла в правительстве, парламенте, в силовиках, ну и дальше строго по Ленину: почтамт, телеграф, вокзалы.
- Пока ты тут лясы со мною безответственно точишь, Сиротинин наверняка себя уже Зевсом возвестил, а по совместительству ещё и президентом самопровозглашённой потусторонней народно-демократической республики. Ту же бешеную шалаву с нашей Кольцевой – сделал Герой, а также потусторонним республиканским министром по соцкультбыту и мониторингу всех посюсторонних градообразующих предприятий.
- Отлично! А потом он, не слетая с места, провозгласит свой полный и безоговорочный если не суверенитет, то скорее приоритет над угрюмыми тоталитарными империями мира всё ещё живых ублюдков. После чего немедленно начнёт спецоперацию по возвращению в родную гавань параллельного мира всех ранее принадлежавших ему областей и регионов туземного бытия.
- Так чего же мы тут сидим в таком случае, точнее, валяемся?! Не то и места дворника скоро не достанется! Да и мир спасти на всякий случай всё ещё не помешало бы.
- Ах, он этого достоин!
…Петька вскочил, подошёл к окну, открыл фрамугу, постоял и молвил задумчиво:
- Эхма! Опять весна на белом свете! Опять цветут волчьи ягоды! Новый сезон всей этой бодяги!
Потом осторожно вдохнул подозрительно свеженький выхлоп уставших впустую клокотать земных перемен.
- Чу?! Слышишь?! Курлы-курлы! Наверняка опять ментопсы клином потянулись к югу?! Никак этот наш злопамятный озорник не намстится?! А ещё доцент. Неужто на ПМЖ они туда?! Вот был бы прикол! Новая эпоха, да без ментов, представляешь?! Народ тут пока хоть немного поживёт без дубинок по хребту. Лепота-а!.. Эх, как они летят, по полёту птеродактилей видно! Причём строго по ранжиру. Последними телепаются грабители, то есть, блюстители трасс. Оно конечно правильно. Субординация, понимаешь. Мент гаишнику не кент. Как ты думаешь, Танюха, о чём они столь жалостливо взлаивают, журавлиное курлыканье забивая?! Погоны, как листья роняя. Плачут, что улетают навсегда?! Или и тут боятся перетрудиться?!
- Раскатал губы! Нет-нет. Это у них означает – до следующей весны. До скорой встречи!
- Да? А мне показалось, они «Пи-пи-пи-пи!..» кричат. Жалостливо так. , Мол, давно пора. Ничего. Сейчас преобразимся, форсаж включим и живо догоним! Окажем гуманитарную помощь! Помнишь, как напевал доцент, готовясь перехватить управление нашим Кластером?! Давай, Танюха, подпевай! «За шум безбрежных камышей, За слёзы маленьких бомжей, За нашу Родину – огонь! Ого-онь!».
- Но как же «Возлюби ближнего своего?!».
- А-а… это. Так оно уже не про нас. Мы теперь не отсюда. Этот мир не таков, чтобы ему улыбаться! И всегда такой был. Тем более кукарекать ему на рассвете. Полетим создавать новый.
Курочкин, он же апостол Пётр, закрыл фрамугу, открыл окно и потянулся, с хрустом расправляя косточки, выправляя из-под лопаток иссиня белые крылья. Потом обернулся с улыбкой умного и доброго людоеда, слегка поправляя всё-таки поддавливающий нимб: