Над каждой космической кроваткой висел портрет Гошкиной бабки-ёжки в ночной рубашке, с серпом и молотом на животе, оттопыренной квадратной левой грудью с партбилетом внутри и двумя крупнокалиберными пулемётами в каждой руке. Мозги хоть и оплыли, однако чётко следовали намертво вбитому императиву. Начиналась реализация безумно страшных вещей теперь и для самой Вселенной. Даже в Большом Метагалактическом Центре ни сном ни духом не могли ведать о том, какой же суверенно-камышовый рай их поджидает в самом-самом ближайшем будущем. Какая невероятно страшная опасность подстерегала безмятежно-юных натуралистов со всего западного сектора и побережья пятой Большой Метагалактики! Внутри отсеков возвращающейся с Земли летающей тарелки, в самое сердце ничего не подозревающей Вселенной влетал заряд невиданнейшей убойной силы. Возвратная посылочка от ихнего же мальчика, а также девочки. Нацелен же он был в её самое уязвимое звено – в юных натуралистов, наивно желающих не только «Всё знать», но и уметь, потому что и хорошие девочки, а также мальчики всё-всё должны делать хорошо. По-меньшей мере, самое главное. В результате вырасти настоящими Кластерами и поуправлять, суверенно порулить хоть какой-нибудь реальной историей ещё и у себя, а не только на этой завалященькой планете, с названьем кратким».
Затем поверх по-прежнему немного косых, но как никогда синих-пресиних клеточек всё того же раскалённого бомжачьего блокнотика появилась ещё одна, отрывочная запись. Принадлежала она также доценту отечественной клинической, а может быть уже и патолого-анатомической режиссуры. Вероятно, её он также намеревался использовать для бокового развития сюжета, готового выпрыгнуть в основную кульминацию и навести там внезапный шухер:
"Так что ещё неизвестно, чьими Кластерами они на самом деле являлись, бывшие инопланетяне. По сути каждый из них проявил себя двойным Кластером, буквально на глазах двоящимся агентом инобытия! Несли они теперь в себе адекватный, суверенный ответ Земли: «Кто к нам с Кластером придёт - от Кластера и погибнет!». Всеобщей обратной кластеризации теперь подлежала и вся Звёздная Метрополия! Бдительные бабки, создав межзвёздный Секспол, обязательно проследят за исполнением. Таких ко-шмарных шмар в ответку понашлют, мало не покажется! Там, за облаками и полыхающими туманностями, быстро организуют не одну Кольцевую и выпустят всех милых земных гадюк ещё и там поохотиться!
Вашим салом вам же и по мусалам! Салом-мусалом!".
Имелся и другой вариант бессмертного произведения, совсем никак не проработанный, не оформленный в законченном тексте, но всё же отражённый в форме ещё более косого, ещё более отрывочного, с тройным переворотом наброска. Но всё такого же иссиня синего, самоотверженно испитого салома муссалейкума:
«Нужно дать картинку ещё одного похождения сильно злого и чрезмерно памятливого чебуратора из глубинки, где он, уже насуверенившийся до всепланетного уровня, поднабравшись и полуподвального и номенклатурного опыта, как бы прозрел. Отбросил предписанный ему сценарий и решил сам по себе отомстить кое-кому из своих работодателей-мозголомателей. Для этого ему нужно было выкрасть главный суверенный Излучатель, памятник Кластеру Ленину с главной площади туземной столицы. Это легко на самом деле. Бутылку «синеглазки» часовому и он твой! Затем переправить его на борту летающей тарелки в самый Центр Вселенной, в Большое Магелланово Облако. Сразу готовенького кластеро-ковида туда перевезти, а потом как следует имплантировать, то есть, вживить! Лысого и обязательно с протянутой рукой! Затем последовательно всех магелланов облучить идеями земной кластеризации! Вот будет шуму-то! По всем ящикам покажут.
Нет-нет, лучше всё же по-другому сделать. Необходимо не просто стащить его мумию из мавзолея, а саму её накачать «синеглазкой» без закуски, чтобы наконец встал красный самодержец из гроба, да и сам пошёл по галактикам с ревизией. Вот то был бы шухер уже настоящий!.. Кто к нам с Кластером придёт, от него же и погибнет! И чтоб ихний же, вселенский объектив с недоумённым ужасом следил за всем-всем наступающим возмездием, что они оттуда на самом деле здесь понаделали, за всеми подобными выкрутасами их собственного корреспондента, аккредитованного при этой стране, их окончательно взбесившегося на местной суверенной почве рейнджера-исследователя. Словно кузька спокойно переметнувшегося к тому, кто его лучше вздрючил. Как им их же добро сторицей возвращается. Потом опять догоняет и вновь возвращается. И так до тех пор, пока у самой вселенной не слипнется».