Всё более подозрительный, лишь внешне пустой, трёп Ксюшки Алек-ханихи, в котором я, по инерции, словно ещё пребывая в своей лаборатории и продолжая изображать из себя великого творца Пигмалиона, увяз действительно как муха в сиропе или в паучьей паутине – вот он-то оказался на самом деле искуснейшей НЛП-обработкой. Здесь была зловещая и непобедимая обочина реальной жизни, а вовсе не моя искусственная заоблачная лаборатория, в которой я считал себя и богом и царём. В таких условиях не я кого-то слепил, а действительно меня самого сделали, живого места не оставили. Обработали до мослов похлеще любого обвальщика на мясокомбинате.
Именно благодаря столь искусной и точнейшей обработке Ксюшка Алек-ханиха создала, сплела вокруг меня и во мне самом кокон второй реальности, которую я, несмотря на всю свою предельную искушённость во всех таких делах (а может благодаря ей и оказался настолько уязвим), принял за реальность первую. Принял, поверил, увлёкся до такой степени, что потерял не только бдительность, но и самого себя. Словно подросток в пубертате выложил враженции всё-всё что знал. Всё-всё, что только тот пожелал, я ему на блюдечке и преподнёс. Эта якобы инопланетянка исключительно точно использовала все мои психокомплексы, всех-всех моих тараканов, все-все до единой мои заморочки. Чего тут только она не обнаружила! Здесь трепыхались не только мания величия или преследования, не только шизоидная расщеплённость, неизбежная при работе со сверхсложными вещами. Поблизости, а то и в тесной смычке, свирепствовали педофилия и сексофилия, другие потайные мотивы и клапаны любого творца, которые просто напросто стравливали пар перегретого ума. В данных обстоятельствах все-все они оказались смертельно опасными ловушками. За них меня в конце концов и зацепили. А теперь хотят утащить на бойню. А потом как из черепа Святослава из моего хлебать своё омерзительное пойло.
Особенно уцепились злодеи за мою эсхатологию, за апокалипсические видения, за такую же нервную пристрастность к ним. Если ещё точнее - за лютую повёрнутость на этом вопросе. За зачарованность концом света, которая практически всех уже в плен взяла. До сих пор мороз дерёт по коже при воспоминании о какой-то её словно бы приснившейся мне, но абсолютно точно направленной в меня фразе. Видимо, контрольном выстреле в упор.
«Как же ты меня не узнал? Именно я была твоим последним шансом, спасительной перебежчицей к вам, мертвякам, из мира живых. Я перебежала, чтоб хоть кого-то спасти, вы же здесь все обречены!.. Но мне в этом мире почему-то никто не верит. Даже ты!». Ай, вскричал я тогда сам себе, ещё в полусне - значит это мы мёртвые, а не они!!! И мы не умираем туда, а только нарождаемся?! Чтобы что?! Чтобы назад умереть?! Вот это «туда-сюда-обратно» никому ничего не напоминает, этак в глобальном, отстранённом ракурсе, со свечкою в руках?!
Формально, конечно же, красивая и безнадёжно устаревшая идея, а всё равно - кому только сердце не согреет сия миленькая белиберда! Кого только тем самым не закабалит, но прежде всего истинного генератора идей! Как, подхватив её, тут же не начать самозабвенно извергаться подобнейшей же фигнёй и дальше?! Вот за это нас, гениев, и ловят! Словно кроликов за уши.
Кроме того, подобно врачу, неизбежно заболевающему болячками своих пациентов - а в той или иной степени это конечно всегда происходит - так и я от своих подопытных кроликов нахватался ментальной заразы. Из полуподвальной богадельни, вивария при лаборатории, замаскированного под фешенебельную ночлежку для бомжей, перенял все их комплексы, их стригущие лишаи, их совершенно шизоидное, фасеточное видение мира. Даже бомжачьи галлюцинации вошли в меня и стали частью моей второй реальности. Именно в ней-то я с некоторых пор по преимуществу и жил, до того слился со своей же собственной разработкой. Теперь вот думаю, а вот почему не уберёгся?! Отчего не придумал специальный анти-бомжовый респиратор или по типу противогаза или спрея - противобомжоми какой-нибудь?! Результат: мои же создания, получается, меня же и пересоздают. Вот это да! О-бал-деть!!! Контрудар бомжей из лабораторной могилы по зловещим своим экспериментаторам!
Да, увы, это правда. Хотел я, очень хотел по завету Ницше во что бы то ни стало стать создателем, чтобы не оставаться всего лишь созданием. В результате превратился в худшего из созданий, в раба самых тёмных страстей, наиболее глухих и дремучих, подземных человеческих сущностей, которые сам же искусно вытащил наружу! И сходу подхватил супер-заразу мира. Да ещё в таком сконцентрированном виде! Со мною они поступили точно так же, как и со всеми. Только ещё более безжалостно. Я не оказался исключением. Даже я.