Это же всегда и повсюду срабатывало – забывание всего и вся при виде вот Этого библейски-бабского фокуса, первый раз продемонстрированного в Эдеме первосучкой, напёрсточницей по имени Ева. «Смотрите за руками! Где шарик?!». Больше вы его не увидите - столь вкусного червячка, потом неизвестно куда девающегося, вместе с твоими деньгами и вещичками, а ещё остатками души впридачу. Впрочем, в компании со мной опять же сам Омар Хайям числится: «Каких я только плеч ни обнимал, Каких я только губ ни целовал! Как будто сон бесплотный это всё, Что я так жадно осязал!». Если такого гения тогдашние Ксюхи разводили как последнего лоха, то куда было мне сдюжить супротив воинства зело непобедимого и поганого в коротком платьице. Не так стыдно, если по гамбургскому счёту. Кого только рядом со мною нет в том бессмертном полку – начиная от Аристотеля, осёдланного шлюхой! Я хоть ещё не настолько пал и меня пока не изображают во фресках.
Хватит это всего лишь допускать. Давно нужно было принять со всей серьёзностью, что так оно всё и было, каким показалось! Именно искуснейшим психоделическим дурманом, чётко введённым мне в голову при помощи безотказного древнейшего способа! Против такого лома за всю историю человечества ни у кого не находилось приёма, ни у ко-го. Почему же я надеялся, что отыщу возможность отбиться, когда в своей основе ничем не отличаюсь от людей. По сути, ничем! Самонадеянно посчитал себя этаким неуязвимым сексуальным перехватчиком, непревзойдённым мастером оболванивать и подчинять себе волю других! Пока не перехватили, не оболванили и не подчинили самого. Впрочем, ощущение того, что я сходу попался, словно кур в ощип, преследовало почти с самого начала. Однако не уберёгся, всё равно позорно сплошал, понадеявшись на прорывную технологию кластерогенеза. Думал, что совладаю со ставшей цепной реакцией сверхчеловекосинтеза, откуда бы внезапный новодельный фантом меня ни атаковал. И вот - не смог, не справился, сорвался в общую пропасть. «Туды, куды все!».
Помнится, я не однажды вполне отчётливо иронизировал над собой по этому поводу. Мол, и серый волк остался бы жив, если бы однажды на тёмной лесной дорожке не остановился, не заглох возле незнакомой девочки в красной шапочке. Он же не знал, что она не из калинарного техникума и что не пирожки у неё там в газетке. И что одним «спасибом» в трусы её никогда-никогда не возьмёшь. И к чёртовой бабушке в гости вы пойдёте вместе.
Тем не менее, и со мной всё произошло ровно то же и так же, как с тем серым и дико злополучным волком. Именно этого я всегда и опасался. В итоге сам себе и накаркал. Чего больше всего опасаешься, то, как правило, и происходит. Основное правило или даже закон жизни. Невообразимые напасти сначала приходят на твоё безмозглое карканье и только затем набрасываются. Dura lex, sed lex – закон суров, но это закон.
У меня тоже всё было бы хорошо, не остановись я однажды на обочине возле на редкость воздушной, практически неземной, звёздной девочки. Она-то и наградила меня, пожалуй, самым острым, самым «прекрасным» нескончаемым мгновением, от которого попробуй теперь отвяжись. Оно закономерно и сразу же оказывалось сном бесплотным, сколько бы она его ни повторяла, ни закрепляла. Но и будучи бесплотным всё равно не отступало, а так и висело над душой, словно личный квадрокоптер дьявола.
Так что врага своего я слишком хорошо видел… но полноценно всё равно не воспринимал. Может быть, чрезмерная очевидность усыпляла и обволакивала, но не исключено, что и моих органов восприятия для таких дел оказывалось слишком мало. Память о парализующей энтелехии всякий раз стиралась, не оставляя никаких следов. При одном упоминании о ней всё сразу испарялось неведомо куда. Действительно, чёрта ж только помяни! Избирательная амнезия явно была индуцирована тоже леди Ксю. В результате мой мозг никогда не располагал всей полнотой информации о столь опасном объекте, шурша, уже вползающем в мою душу, в самый её детинец. Не мог распознать величайшую опасность, словно удав обкладывающую и стягивающую меня всё туже и туже. Конечно, нужно было с самого начала попытаться подключить к сражению всю научно-техническую мощь, которой я ещё располагал, все достижения современной технологии, до которых бы только смог дотянуться. В результате позорное промедление стоило мне слишком многого. Да ладно. В случае чего, лучше поздно, чем никогда. Хотя, конечно же, на самом деле лучше никогда, чем так поздно.