Ксюшка, внешне маленькая и безобидная земная птичка, на самом деле не такой уж безвольный истуканчик, не безмозглая куколка на дистанционном управлении, не зомби, которым жёстко руководят откуда-то из Большого Магелланова Облака, из самого его центра, из созвездия Гончих Кузек. А очень даже мозглая зверюга из зверюг, которая играется со мной, как с полудохлой мышью. И уже давно декапитировала её! Free at last! Во всяком случае, там, где у меня когда-то была голова, в смысле башня, сейчас настолько «free», что фрее стало просто некуда! Свежесть необыкновенная! Сквозняком сносит. Прямо в ствол спинного мозга задувает.
Теперь всё говорило именно за это. Ведь если быть последовательным в рассуждениях, вполне может проясниться совсем-совсем иная картина, чем та, которой я руководствовался всё время. Вряд ли на таких колоссальных дистанциях, как между Землёй и курирующем её Облаком, можно успевать оперативно снимать информацию со всех сенсоров, установленных в том числе и на этом двуствольном очаровательном носителе. Потом анализировать её, принимать решения и передавать их сквозь сотни световых лет сюда, назад, к исполнению. Тут от Солнца свет летит всего восемь минут, а с двухсотлетней задержкой исполнения команд Алек-ханиха не имела бы никаких шансов на реальный результат. Даже на самую простейшую адаптацию в земных условиях, не то чтобы виртуозно работать телом и пробоотборником семенного материала на обочине оживлённой туземной магистрали.
Тут два выхода, два конечных объяснения этой коллизии. Либо командный пункт, управляющий инфернальной нимфеткой, находится где-то рядом. Может быть на орбите, но не исключено, что и на самой Земле или даже в этом городе. Либо моя вкрадчивая погубительница Алек-ханиха «сама-с-усами». Сама и планирует и предпринимает. В таком случае, она не есть она, не заурядная леди Ксю, и даже не скромная кузька с придорожного лопуха, а самый настоящий, многозвёздный Фредди Крюгер в юбке, только ещё и космического происхождения. Это чтоб мало никому не показалось.
Внешне же леди Ксю по-прежнему, как и все эти забавные зверьки, ничего так себе оставалась - тихая, кроткая. Обидит если кто – неслышно закопает, скромно отпразднует. Это на здешней планете всегда приветствуется. Поэтому змеи тут как никто и приживаются. Шансов удачно жениться столько же, сколько ужей в мешке с одними только гадюками. Если хоть одну без яда вытащил, значит якобы удачно. Только потом выясняется, что маскировочные ужиные пятна за ушками межпланетная мастерица боевого макияжа сама себе нарисовала. И давно успешно обвила кольцами далеко не одного хомячка. Каждый из них до последнего пучил глазки, надеясь, что его так оригинально ласкают, хотя на самом деле сжимают всё туже и туже, выдавливая до последней капли.
Глава 69. Маманя и комбат
Глава 69. Маманя и комбат
Дорога, трасса, автострада - самые точные, аутентичные образы жизни, её слепки или маски, прижизненные и посмертные. Они проявляют самую её суть, да и фактически предназначение. Характеры существ, проезжающих по ней, тормозящих, разгоняющихся, бьющихся, ломающихся надёжнее любых детекторов выявляют сущность человека во всех мыслимых и немыслимых её изломах, падениях или ускорениях. На трассах жизни неизбежно и стопроцентно проявляют свой статус, самоутверждаются или падают духом, соглашаясь оставаться затёртым и никчемным. Дорога не только изоморфный отпечаток жизни, дорога – она сама и есть, со всеми пороками и добродетелями, которые все равны и все важны. Но пороки и равнее и важнее любой добродетели, ибо опять же, грех – самый яркий мазок на полотне жизни. Потому что не согрешишь – не покаешься, а не покаешься – значит и не будет тебе царства небесного.
В этом лишний раз убеждаешься при одном только взгляде на дорогу замкнутую, Кольцевую, как змея кусающую свой собственный хвост и потому никогда не заканчивающуюся. Особенно, когда в поле зрения попадают девичьи фигурки, периодически бредущие или порхающие по обочинам, а потом приникающие к раскрытым окнам разномастных автомобилей. Вот она – сама маманечка жизнь во всей красе и жуткой убогости своей.