Более всего эта её суть проявляется при одном только взгляде на выводки преисподних носительниц жизни по краям, некоторые из которых вполне себе близкородственны, порою прямо на одно лицо и на одни причиндалы. Вовсе не редки случаи, когда часть вполне изношенных и истасканных такой жизнью мамок-шалавок ещё и дочечек своих выводят на свой промысел, делая его семейным бизнесом, чуть ли не трудовые династии создавая. Такие мамани становятся очень строгими и самыми взыскательными училками жизни. Они с чрезвычайной эффективностью преподают азы и основы древнейшего на Земле ремесла, учат своих птенцов правильно летать вдоль трасс и безопасно, но прибыльно собирать пыльцу и нектар, безошибочно разбираться в их носителях, потому что тут как на минном поле, ошибиться можно только раз и второго уже не будет.
Рядом с такими маманями и самые ушлые батяни-комбаты рядом не валялись.
Для общественного порядка и дальнейшего процветания всё могло бы закончиться довольно плачевно, если бы не менты с их вместительными, но такими многострадальными багажниками, а также регулярными оперативно-тактическими субботниками. Размножившиеся по обочинам жизни неисчислимые выводки портативных преисподних, одна краше другой, на любой вкус и цвет, всех возрастов и фактур, родов, величин и сортов, словно всех их судьба на заказ создала, взяв казённый подряд… - быстро бы довели биологическое давление основополагающей популяции человечества до взрывного предела. А менты, штрафбат людской, те - да-а. Те смертники героически всё ещё принимают удар на себя, спасают остатки частично пока что разумного человечества. Как могут, изо всех сил отодвигают секундную стрелку Судного дня.
Недавний гадкий утёнок Ксюшка, а теперь роковая леди Ксю, уже не едва оперившийся слёток из великого гнезда Кольцевой. Сейчас она даёт прикурить всем на свою голову выучившим её маманькам, былым ударницам автострадной страды. Этот слёток теперь такого дрозда даёт, такие умопомрачительные виражи закладывает, что уши закладывает. Всей трассе. Порою пальца в рот не клади. Или тем более непальца, в смысле гражданина Непала. Хотя, конечно, и его бы здесь за милую душу схрумкали. Вместе с его Джомолунгмой. Как вот меня по-прежнему хотят.
При последних встречах я ещё пытался удержаться в глухой обороне, изредка нанося довольно успешные контрудары по превосходящим силам противника. Поднимался в последнюю атаку как самый последний батяня-комбат. Пытался в последний раз запудрить мозги чересчур прохаванной подружке, отбить агрессию межзвёздного империализма.
- Ты, как всякая падшая женщина всё же вошедшая в разум, уже должна это понимать. Путь вниз, всякое расчеловечивание всегда сопряжены с потрясающим облегчением человеческого естества от невыносимого бремени сознания. Поэтому-то человек и слаб. Поэтому так склонен ко всякого рода порокам, к любым аддикциям, злоупотреблениям, лишь бы они как можно беспрогляднее затуманивали дар божий – сознание. Он бешено сопротивляется своему же сознанию, неуверенно оседлавшему его. Ни за какие коврижки не хочет от своих пороков избавляться.
- Понимаешь, Савик, я, как воплощение греха в вашем понимании, никак не могу войти в подобие вашего разума. На самом деле я помогаю тебе избавиться от него, от жуткой нейросети в твоей психике. От страшного паразита, которого вы иначе называете своим сознанием, душой, моралью, культурой и тому подобным якобы «даром божьим». Честное слово, будь у меня пистолет, я бы уже за него схватилась, едва заслышав такие слова. Пойми же! Боженька никогда их вам не дарил. Этих блох вы сами потом нахватались, по пути из рая, на обочинах той самой трассы, ведущей вниз. Они слишком с вами срослись и вас преобразовали, порою став неотъемлемыми частями вашего, человеческого естества. Избавившись от них с помощью того же алкоголя и других наркотиков, вы немедленно оказываетесь один на один с колоссальным экзистенциальным холодом, лютым морозом а-бытия, из которого на самом деле и состоит весь, напридуманный вами мир.
В раю не было, нет и быть не может разума, культуры, цивилизаций и других ваших залихватских прорывов в никуда. Рай на самом деле это болото со сладкими миазмами и трясинами. Некое воздаяние в форме запоздалого прозрения вам приносится сначала жизнью, цепью неотвратимых падений и неудач, а затем и смертью. Именно его вам и сулят на обочинах падшей жизни, расставив нас, завлекательные маячки в развевающихся платьицах. На самом деле мы просто обозначаем входы в чистилище, коих на самом шагу – плюнь, попадёшь. Вы просто их за нами не видите. А в наших объятьях попадаете туда сразу же, как только. И вот скажи мне теперь - «Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет, В тяжёлых, нежных наших лапах?!».